В поисках любви

Только Шумаир никогда ничего у вас не украдет. Он может так выбить вашу одежду, что от нее ничего не останется, но украсть – ни за что!

Эмма поморщилась, когда увидела, что индиец занимается именно этим: колотит изо всех сил по тонкой нижней юбке толстым прутом.

– И я должна сидеть и любоваться на это варварство?

– Придется. Иначе вы навлечете на него позор и бесчестье. Он гордится собой, и неспроста: его выбрали из нескольких сотен людей на роль моего личного паттах-валлах.

– В таком случае я обязана пожертвовать чувством собственного достоинства, чтобы не обидеть его.

 – Эмма со вздохом отвернулась от выставки своей одежды, длинной вереницей развешанной по кустам.

– Успокойтесь. Не тревожьтесь из-за всяких пустяков, когда есть куда более серьезные поводы для тревоги.

– Вы имеете в виду тигров? – боязливо произнесла Эмма.

– Из-за них вам тоже не стоит тревожиться. Я велю Сакараму поставить этой ночью мою палатку рядом с вашей и буду с ружьем в руках охранять ваш сон. Если я услышу, что по лагерю крадется тигр, то накажу его еще до того, как он успеет вами полакомиться!

– Благодарю вас.

 – Его соседство на самом деле действовало на нее успокаивающе.

Поужинав, они разошлись по Палаткам. Рядом с подносом с высохшим документом Эмма нашла, как водится, все необходимое: кувшин с водой и таз для умывания. Уже искупавшись в реке, она решила оставить воду на утро. Предстояла душная ночь; поутру она с удовольствием оботрется губкой.

Последнее, что она сделала, прежде чем улечься на соломенный тюфяк под влажной противомоскитной сеткой, – проверила сохранность драгоценностей в чехле.

Все было на месте. Она улеглась, успокоившись. До Сикандера было в буквальном смысле рукой подать, а это значило, что ночью ей ничто не угрожает. Она задула лампу, и горевший снаружи костер озарил одну из стен ее палатки оранжевым заревом. Это тоже создавало уют; она заползла под сетку и с усталым вздохом вытянулась на тюфяке.

…В следующее мгновение она уже стояла на полуразрушенной стене, с ужасом глядя на расхаживающего внизу тигра.

Время от времени он останавливался и кидался на стену, но всякий раз падал с диким ревом. Этот безумный рев и разбудил Эмму. Распахнув глаза, она уставилась в кромешную тьму. Оранжевое зарево на брезентовой стенке погасло; рев, испугавший ее во сне, не прекратился. Теперь он не казался таким оглушительным, зато звучал весьма настойчиво. Где-то неподалеку вели ночную «беседу» два полосатых хищника."

"Спать под такой аккомпанемент было невозможно.