В поисках любви

Эмме стало не по себе: она уже проехала по каменной дорожке довольно далеко, но так и не поняла, куда она ведет. Наездница уже готовилась развернуть Моргану и поскакать обратно, когда ей в глаза ударил яркий свет: совсем неподалеку находилась залитая солнцем прогалина. Пустив Моргану рысью, она достигла открытого места, буквально на глазах проигрывавшего битву с наступающими джунглями. Вьющиеся растения обвили руины древнего храма. Архитектура сооружения представляла собой поразительное смешение индийского и мусульманского стилей: здесь были каменные арки, искусная резьба, лишенная верхушки башенка.

Она колебалась – стоит ли вылезать из седла? У нее не было при себе ни пистолета, ни ружья, вообще никакого оружия: Кингстон еще не успел ее вооружить. Она была совершенно одна, если не считать Моргану. Любая мало-мальски благоразумная женщина ускакала бы обратно в лагерь, чтобы вернуться позже с вооруженным эскортом, однако Эмма отличалась от всех остальных.

– Если бы я была робкой неженкой, боящейся теней, я ведь вообще бы здесь не оказалась, правда, Моргана? – Она подобрала юбки и соскользнула с седла. – Мы пробудем здесь совсем недолго и сразу вернемся в лагерь, верно, девочка моя? – Она пощекотала кобыле шелковистый нос и подвела к узловатому дереву с низкими ветвями. Боясь, как бы лошадь не шарахнулась и не повредила себе уздечкой губы, она не привязала ее, а только накинула поводья на ветку.

– Как ты думаешь, тут бродят тигры? – Она похлопала ладонью по конской шее. Моргана не проявляла признаков беспокойства. Это наполнило Эмму отвагой. Она отбросила последние страхи. – Если бы они тут рыскали, ты бы уже меня предупредила. Хотя, конечно, я сильно рискую… Но, с другой стороны, разве уважающий себя тигр подойдет так близко к деревне? Ты постой, пожуй листочки, а я скоро вернусь. Дай только заглянуть внутрь. Вдруг меня дожидаются идолы с драгоценными камнями в пупках?

Эмма тихо рассмеялась: в старых развалинах, особенно храмов, действительно порой находили сокровища.

Когда Алекс опомнился, уже почти наступил вечер. Двое старейшин в дхоти и тюрбанах привели козленка, которому предстояла жертвенная роль приманки для тигра.