В поисках любви

– Еще бы! – Судя по ее голосу и смеху, она уже вполне оправилась после случившегося. – Даю вам слово, что теперь я буду благоразумнее. Ведь не всегда же рядом со мной будет такой, как вы, мой спаситель!

Он действительно спас ей жизнь, но он же подверг ее жизнь угрозе. Никогда еще он не был настолько отвратителен сам себе. Эмма скрылась за ширмой, чтобы переодеться в сухое платье.

– Я прослежу, чтобы никто не побеспокоил вас, – сказал Кингстон. – Когда вы будете готовы, Сакарам напоит нас чаем.

– Это то, что нужно: чай снимет першение в горле.

– Мы сейчас же продолжим путь. Я скажу старшему на барке, что поломка устранена.

В действительности никакой поломки не было и в помине. Алекс понимал, насколько ему повезло, что мисс Уайтфилд не смыслит в механике. Иначе она бы ив это дело сунула нос и разоблачила его козни. И ведь все оказалось напрасно! Чертов документ остался невредим. Придумать же такое: непромокаемый чехол! Что же теперь делать, чтобы избавиться от бумаги? Какой новый план изобрести, чтобы при этом не подвергнуть опасности ее жизнь?

Первое, что сделала Эмма, очутившись за ширмой, с помощью которой Кингстон создал для нее кабинку, – это подняла мокрые юбки и проверила свой чехол.

Он как будто выдержал испытание, но она все равно вспорола ножницами Швы. Верхний край бумаги все-таки вымок и свернулся; хуже того, от влаги расплылись кое-где чернила, но это, к счастью, не сделало текст нечитаемым.

К тому же пострадал не самый важный абзац.

Что касается карты на обороте, то она осталась в полном порядке, как и все подписи и описание имения. Эмма все же решила отрезать от плаща еще один лоскут и защитить документ вторым непромокаемым чехлом. Она уже дважды попадала в переделки – сначала крушение поезда, потом прыжок в воду, чуть не кончившийся трагедией, – поэтому лишние предосторожности не помешают.

Вспоминая, как была на волосок от смерти, Эмма не могла унять дрожь в руках. Положив бумагу и драгоценности обратно в чехол, она переоделась и причесалась и сразу почувствовала себя лучше; дрожь прошла, и Эмма подумала с улыбкой, что теперь будет, о чем рассказать внукам, если они у нее, конечно, появятся! Внезапно ей захотелось иметь детей и внуков, захотелось так отчаянно, как еще никогда в жизни не хотелось.

Сегодня она могла погибнуть; если бы это произошло, то у нее не осталось бы наследников, некому было бы провожать ее в последний путь, некому оплакивать.