В плену снов

Ричард был уже здесь, с трудом пробираясь по комнате, как в фильме при замедленной съемке.

Теперь она почувствовала едкий запах бездымного пороха. В глазах прояснилось, и она услышала всхлипывания кого-то из детей. Ники все еще таращился на балаганчик, на порванный балдахин и клочки материи, падающие вниз, будто надеялся, что Панч снова выскочит оттуда и ухмыльнется.

Ящик, украшенный гирляндами пакетиков с леденцами, дернулся разок, потом еще и сдвинулся немного влево. «О господи, нет», – подумала она.

Ящик перестал двигаться, появился кукольник, совершенно растерянный, бледный как полотно.

– Полиция, – выдохнул он. – Пожалуйста, вызовите полицию.

И, покачиваясь, вышел в коридор. Ричард с разъяренным видом промаршировал по комнате, держа в руке дробовик. Заплакал еще один ребенок, следом другой. Сэм встала и ринулась в коридор вдогонку кукольнику.

– С вами все в порядке? – спросила она.

– Полиция, – сказал он. – Полиция! Вызовите полицию! Полицию!

Он размахивал руками, словно ветряная мельница.

– С вами все в порядке?"

"Он топнул ногой, как ребенок:

– Я хочу, чтобы вызвали полицию!

– Я… я вызову, – заверила Сэм, медленно пятясь от него.

Она почувствовала, как Ричард предостерегающе коснулся ее руки. Он сделал ей знак, чтобы она возвращалась в гостиную.

– А почему бы нам… не поиграть в какую-нибудь игру… всем вместе? – услышала она голос Хэлен, проходя мимо и глядя на потрясенные мордочки в слезах. Эдгар сидел на полу в дверном проеме и пронзительно орал.

– Ну как ты, в порядке? – спросила она.

Он продолжал вопить. Сэм подождала, пока он замолчит.

– Ты в порядке?

– У меня рука болит. – Потом он завопил снова: – Болит!

– Ну-ка, покажи.

Он затряс головой, и она яростно вцепилась в его руку.

– Дай мне на нее посмотреть.

Он в испуге уставился на нее снизу вверх и перестал вопить. С сердитым видом он протянул ей руку. Сэм тщательно осмотрела ее.

– Все нормально. Ты просто сильно ушиб ее – только и всего.

Он остался сидеть на полу, недовольно смотря ей вслед. Сэм вернулась в гостиную, окинула взглядом детей, потом разорванный балдахин. На новых обоях выжжена отвратительная дыра, одна занавеска понизу тоже повреждена. Внимательно осмотрев остальную часть комнаты, взглянула на каминные часы. Двадцать минут пятого.

Уби-уби, джуби-джуби.

И еще розовый сгибающийся палец.