В плену снов

– Уби-уби, джуби-джуби, – повторял он снова и снова, сгибая и разгибая свой ужасный палец, наклоняясь все ближе и ближе к ней. Детишки внезапно притихли, ощущая, что происходит что-то необычное. – Я думаю, ее следует наказать. Вы согласны, ребятишки?

– Да!

Панч стоял прямо и снова постукивал по сцене своей дубинкой.

– Кто же это придумал, что она летела на каком-то самолете? – Он так и закудахтал от смеха.

Сэм стало больно от гнева и изумления.

– Гадкая! Гадкая! Гадкая!

Дубинка опустилась вниз. Бах-бах-бах.

– Так кого нам придется наказать?

– Маму Ники! – проорал хор.

Прекратите. Немедленно прекратите. Да уберите же его оттуда! Он с ума сошел.

– Мы можем поколотить ее дубинкой! – заверещал он, а потом нырнул вниз и скрылся из вида. – Или мы можем…

Он появился снова.

Но теперь на нем был черный капюшон с узкими прорезями. Сэм хотела было попятиться назад, попыталась оттолкнуться на ковре, но застряла в чем-то твердом, нет, в мягком… «Диван», – сообразила она.

Она видела его губы, улыбающиеся в прорези капюшона. Но вот он моргнул, и его левое глазное яблоко вылетело наружу, ударилось об пол и покатилось по ковру, потом по голым доскам пола, подпрыгивая, дребезжа все громче, и катилось все дальше, грохоча теперь, словно пушечное ядро.

Детишки просто визжали от смеха.

Панч приподнял что-то сверкнувшее металлическим блеском над краем сцены. Она вздрогнула. Дробовик.

Он быстро вскинул ружье и прицелился.

– Нет! – закричала она что было сил.

Она увидела струю пламени, вылетевшую из дула, и ощутила острый ожог на щеке.

Пламя погасло, и на мгновение ее накрыла темнота, липкая, густая чернота, которая давила ей на глаза, на уши, набивалась в рот. И вот над ней появился ряд красных цифр, она зажмурилась от их яркого света.

0415.

Темнота понемногу окрашивалась красным, кровоточащим светом, словно пронизывающим ее. Она услышала рядом с собой громкий храп, булькающие звуки, перемежающиеся всхрапами, и вдруг голос Ричарда произнес:

– Морская вода…

Она почувствовала прохладный ветерок.

0416.

Свет излучали эти часы, он словно капал из них, как капли крови в ванну. Она снова услышала голос Ричарда:

– Что это было-то, черт подери?

Она услышала, как его рука скользит по постели, потом что-то вдруг громко звякнуло, потом раздался всплеск пролитой воды и опять голос Ричарда: «Дерьмо». Раздался щелчок, и зажегся свет, на мгновение ослепивший ее.