В плену снов

Сэм увидела огонек сигареты, услышала шепот и хихиканье, парочка прошла мимо.

– А ты веришь в сверхъестественное, Кен?

Он молчал довольно продолжительное время.

– Я бы никогда не стал безоговорочно отрицать что-либо, Сэм, – заговорил он наконец. – Половина когда-либо живших на свете ученых в конечном счете оказывалась неправой. Ученые и врачи, они ведь тоже могут быть самонадеянными болванами. Кто знает? Кто вообще что-нибудь знает? Когда изобрели электричество, то многие ученые мужи бегали и вопили, что это, мол, невозможно, такого не существует, все это просто иллюзия, рука дьявола… пока не появились бизнесмены и не изобрели электрические лампочки.

Она улыбнулась."

"– Я ничего не знаю о том, как люди могут видеть будущее. То, как видишь ты… это загадочно. Я не знаю, сверхъестественно ли это, или же ты видишь сквозь какое-то искривление времени. А может, это просто случайные совпадения? Ты знаешь, что делали индонезийцы?

– Нет.

– Они читали будущее по внутренностям цыплят.

Она засмеялась, неожиданно почувствовав облегчение.

– И у них получалось?

– Ну, им-то казалось, что да. А что бы сказал Ричард, если бы ты начала заниматься предсказаниями?

– Он бы… – Сэм ощутила озноб, внезапно продрогнув. – Давай-ка вернемся.

– Вообще-то мой отец… ну, у него были не то чтобы предвидения, но у него обычно возникали… ощущения по поводу всяких событий. Чернушки – так он называл их. Ко мне, говорит, чернушка приходила, малыш.

– И что же он делал, когда они к нему приходили?

– Он становился совсем нервным. Он был очень суеверен и привык быть вдвойне осторожным. Иногда случалось что-то плохое, а иногда и нет.

Они брели мимо наружной стены плавательного бассейна, ко входу в гостиницу; Сэм бросила взгляд вверх, на возвышающуюся громадину здания, в направлении своей комнаты, а потом принялась всматриваться в темноту. Ей казалось, будто кто-то еще был с ними рядом, в этой темноте, кто-то, кого они не могли видеть, но он прислушивался, наблюдал за ними.

– А чем твой отец зарабатывал на жизнь?

– Да главным образом проводил все свое время в забастовках. Глупый болван. Он работал печатником в одной газете в Ноттингеме. Его называли Красный Гарри. Все собирался возглавить революцию. Хотел стать передовым бойцом русских в Англии. «Теперь-то уж недолго осталось, малыш! – бывало, орал он мне через стол за завтраком.