В плену. И после. История одного эльфа

В последний раз столь красиво и женственно Грид выглядела на празднике в честь Темнейшей, и Фай не мог отвести от жены глаз. Он то и дело косился на нее, сглатывая слюну и поправляя ворот белоснежной туники."

"— О! — воскликнула Грид и принялась рыться в сумочке. — Я кое-что… Вот! — она показала Фаю маленькую плетеную корзинку, накрытую тонкой тряпочкой.

— Что это? — спросил Фай и попытался тряпочку приподнять, но отвлекся на созерцание супружеской груди.

— Как что? — Под его плотоядным взглядом Грид выпятила грудь сильнее, так, что платье до треска натянулось на ее женских прелестях.

Фай тяжело сглотнул, забыв о корзинке.

— Я изучала ваши традиции. Эй, ты меня слышишь? Мое лицо выше. Так вот, я изучала ваши традиции и знаю, что в гости здесь ходят с такими прикольными штуками. Эту корзинку я купила в местной лавке за одного золотого дракона.

— Тебя обобрали как липку, — заметил Фай, продолжая таращиться ей ниже шеи.

— А ягоды собрала в лесу сама, — и Грид самодовольно задрала голову в ожидании похвалы.

В этот момент дверь наконец открылась, и на пороге показалась чета Пилигримм. Первым делом всегда сдержанная и холодная Ронафэль со слезами радости бросилась обнимать сына — даже свидетелей не постеснялась. Стоя в дверях, Леол коротко кивнул. Как всегда, он выглядел суровым и строгим, но теперь Фай понимал: это маска. Под ней отец скрывал безграничную преданную любовь ко всем членам своей семьи.

— А кто эта прекрасная дева с тобой? — спросил Леол, и Грид хихикнула, то ли от нервов, то ли, потому что ее назвали девой.

— Это моя жена, — сказал Фай с гордостью за свою спутницу, красивую, умную, храбрую, пусть и неэльфийку.

На мгновение в душе кольнуло тревогой. Неэльфийка! Как родители отнесутся к его выбору? Лесной народ всегда славился нетерпимостью к другим расам. Что, если отец с матерью не примут Грид? Что, если отнесутся к ней холодно и предвзято, с пренебрежением?

Но не успел Фай испугаться этой мысли, как Ронафэль порывисто повернулась, чтобы заключить в объятия и Грид.

— Спасибо, — шепнула она невестке, будто знала, догадывалась, кому Фай обязан своим спасением.

— Пойдемте в дом, — предложил Леол, смущенный внезапно пробудившейся в жене эмоциональностью.

Фай и сам был в шоке от того, как изменилась обычно равнодушная мать. После смерти Элари она будто уснула, ходила по дому с пустым лицом, как лунатик, а теперь поглядите на нее — сколько жизни, сколько чувств!

— Да, пойдемте, пойдемте в дом, — согласилась Ронафэль.