В объятиях тьмы

— Наверное, он собирал их очень долго, — предположила она.

— Больше четырех сотен лет. — Эбби открыла встроенный в одну из полок небольшой шкаф. — Здесь найдешь журналы, если захочешь.

Шей инстинктивно отодвинулась от нее подальше.

— Спасибо.

Эбби бросила на нее удивленный взгляд:

— Ты боишься меня, потому что я Феникс? Обещаю, что не причиню тебе вреда.

Шей сцепила руки. Как неловко, что ее страх бросается в глаза!

— Я… Вайперу не следовало навязывать вам мое общество.

— Навязывать? — Подойдя ближе, Эбби взяла ее руки в свои.

Шей смущенно опустила голову:

— Зачем?

— Я очень люблю Данте, но мне ужасно не хватает подруги.

— У вас, должно быть, много друзей.

Эбби грустно вздохнула:

— Не особенно.

Шей резко подняла голову, осознав, что сморозила глупость.

— Простите. Я не подумала, что вы Святая Чаша…

— Дело не в этом, хотя оттого, что тебя считают богиней, легче не становится.

— У всех людей бывают друзья.

— Не у всех. — Эбби грустно поморщилась, затем вымученно улыбнулась: — Так что хватит болтать чепуху насчет того, что мне тебя навязали. Я очень рада, что ты здесь.

Тревоги Шей исчезли без следа под напором этой доброты. В обществе Эбби было просто невозможно оставаться замкнутой и неловкой.

— Спасибо, — искренне сказала она, и радостная улыбка впервые заиграла на ее губах.

Эбби взглянула на нее с изумлением, даже отошла на шаг назад.

— Боже правый, неудивительно, что Вайпер ходит как молнией пораженный.

— Что?

— Ты восхитительна, сама знаешь.

Шей захлопала ресницами:

— Вы шутите?

— Ты никогда не смотрелась в зеркало? Я бы ревновала как черт, не будь я уже замужем.

Шей в недоумении покачала головой:

— Я наполовину демон.

— Но Вайпер с Данте — демоны на все сто. Не хочешь ли ты сказать, что не видишь, какие они красавцы?

Веский довод.

— Данте очень красив, — признала она.

Эбби повела бровью:

— А Вайпер?

— Он как заноза в боку.

— Бывает, — охотно согласилась Эбби. Она склонила голову набок: — Знаешь, я пришла в ярость, когда узнала, что он купил тебя у того омерзительного работорговца. И это после того, как ты спасла ему жизнь!

Да уж, слава Богу!

Хоть кто-то наконец разделяет ее гнев!

— Мне самой не верилось.