Чужая маска

Именно поэтому я и спрашивал, какой у него опыт и стаж работы. Вы, разумеется, мне не верите, и это ваше право. Более мы вашего юриста обсуждать не будем. Давайте вернемся к вашей родственнице. Скажите, пожалуйста, она не производила на вас впечатления психически нездоровой?"

"– Конечно, – с вызовом произнесла Неласова, – я так и знала. Адвокат нас предупреждал, что вы постараетесь выставить Людочку сумасшедшей и объяснить происшедшее ее болезнью. Ничего у вас не получится. Людмила была абсолютно нормальной.

Разумеется, это была натура тонкая и эмоциональная, но психически совершенно здоровая. И то, что она с собой сделала, является следствием грубого давления, угроз и запугивания со стороны вашей сотрудницы Каменской.

– Откуда вам это известно? Исиченко рассказывала вам об этом, жаловалась?

– Да.

– Когда?

– Незадолго до кончины.

– Когда именно? Припомните, в какой день это было и при каких обстоятельствах?

– Ну уж нет, – снова встрял бородатый Неласов, перехватывая инициативу у жены.

 – Наш адвокат предупреждал нас, что вы постараетесь выведать все это и подтасовать факты таким образом, чтобы опровергнуть нас. Если мы не договоримся полюбовно, то ответы на свои вопросы вы услышите только в суде.

– Значит, вы утверждаете, что Людмила Исиченко была психически здоровой. Это хорошо. Тогда следующий вопрос. Какова степень вашего с ней родства?

– Мы троюродные сестры, – ответила Неласова.

– У Людмилы есть другие родственники?

– Есть. Мой родной брат и его семья.

Родители Людочки давно умерли, она – единственная дочь и замужем никогда не была, детей у нее нет. Ее отец – двоюродный брат моей матери, а мы с братом – единственные родственники Людмилы.

– Вы поддерживали тесные отношения?

– Какое это имеет значение? Вы пытаетесь увести наш разговор в сторону. Людмила была несчастной одинокой женщиной. Даже если мы не очень часто виделись, это не означает, что у нас не болит душа за нее и что мы позволим вам уйти от ответственности за ее загубленную жизнь.

– Стало быть, вы и ваш родной брат считаете себя наследниками Исиченко?

– Я не понимаю, при чем тут это…

– А я понимаю, – снова подал голос возмущенный Неласов. – Вы намекаете на то, что мы унаследуем бесценную коллекцию, которую собирал отец Людочки. Вы хотите сказать, что при таком огромном наследстве нам должно быть стыдно судиться с органами милиции.

– Нет. – Гордеев наконец позволил себе улыбнуться. – Я хочу сказать совсем не это.