Чужая маска

Найдите мне людей из окружения Исиченко, которые замечали странности в ее поведении. Найдите людей, с которыми в течение последних двух-трех недель перед гибелью общался Параскевич, и выясните у них, не был ли он необычно подавленным, не высказывал ли намерений прекратить бессмысленное существование и так далее. Сами знаете, что искать, не маленькие. Начнем собирать материал для посмертной экспертизы их психического здоровья. Как найдете карту – сразу же бегом ко мне за постановлением о выемке. Анастасия, я знаю, девушка серьезная и всего боится, а ты, Коротков, так и норовишь где-нибудь улику утащить без надлежащего оформления, а я потом голову ломаю, как ее к делу пристегнуть, чтобы адвокат мне пальчиком не погрозил.

Коротков хмыкнул и исподлобья бросил быстрый взгляд на Настю. Они оба понимали, о чем говорит следователь и на что намекает. Не далее как три месяца назад Настя допустила совершенно идиотскую оплошность, обнаружив в письменном столе подозреваемого дневник потерпевшей. В стол она полезла, когда никто этого не видел, то есть в нарушение всех правил, процессуальных норм и служебных инструкций, и потом пришлось выворачиваться из этого положения какими-то немыслимыми способами.

Но делать замечание Насте Константин Михайлович Ольшанский не хотел, поэтому напомнить о необходимости соблюдения процедурных правил он решил, выбрав своей мишенью Короткова.

Они вышли из здания городской прокуратуры и сразу же отправились в ближайший кафетерий. Юра был хронически голоден, а Настя есть не хотела, но зато очень хотела кофе, погорячее и покрепче.

Общий вид кафетерия, как снаружи, так и внутри, особого доверия у нее не вызвал, так как сильно смахивал на пирожковую советского периода, когда кофе делали помойным, светло-бежевым, приторно-сладким и наливали из огромных чанов. Настя огляделась и заметила совсем молоденького паренька, мывшего стаканы в раковине. Бросив взгляд на ценник и отметив, что «кофе черное» ценится в этом заведении в 1400 рублей, она подошла к мальчишке и протянула ему пятитысячную купюру.

– Молодой человек, – сказала она очень серьезно, – посмотрите на меня. Я – уставшая, измученная тяжелой работой, больная женщина. Сделайте мне, пожалуйста, чашку человеческого кофе. Всего одну чашку, но зато как следует. Как себе. Ладно?

Парнишка сверкнул в ответ белозубой улыбкой, быстрым движением вытер руки и сунул купюру в карман.

– В лучшем виде, – бросил он через плечо, устремляясь куда-то в темные глубины общепитовского нутра.