Чужая маска

Отпечатки пальцев на оружии принадлежали Досюкову, некоторые были смазанными, стертыми, некоторые – вполне отчетливыми, как и должно быть, когда вещью пользуешься давно и берешь ее в руки десятки раз. Ничьих других отпечатков на нем не было. Вот, собственно, и все. И как можно было с такими доказательствами упираться и на что-то надеяться, Стасов не понимал совершенно.

Начать он решил с адвоката, защищавшего Досюкова. Вполне возможно, что Евгений говорил ему о каких-то обстоятельствах, доказывающих его невиновность, которые не были приняты во внимание судом и в тексте приговора отражения не нашли.

Но встреча с адвокатом его разочаровала. Тот, во-первых, не очень отчетливо помнил обстоятельства и особенно детали, потому что вел постоянно по нескольку дел одновременно и в голове у него была полная каша, а архивов он не вел.

– Да если бы я хранил записи по всем делам, мне жить негде было бы, – презрительно говорил он. – У меня дома и так книги на голову падают, места не хватает, а вы хотите, чтобы я старые бумажки складывал и хранил.

Дело закончено, подзащитный осужден, кассационная жалоба осталась без удовлетворения, приговор вступил в законную силу – все, мое участие в процессе закончено.

– Но, может быть, вы что-нибудь помните? – с надеждой спросил Стасов. – Какую-нибудь деталь, которая казалась вам важной, но на которую суд не обратил внимания.

– Нет, – пожал плечами адвокат. – Я основной упор делал на то, что жена подсудимого не слышала, чтобы он уходил и возвращался той ночью.

"

"– А она вам говорила, что принимала снотворное и не могла ничего слышать, даже если он и уходил?

– Говорила, а как же, – усмехнулся адвокат. – Но зачем суду это знать?

– То есть сами вы были убеждены в виновности своего подзащитного? – уточнил Стасов.

– Разумеется. Хотя он и мне не признался. Но я же не слепой, материалы следствия видел. Там все четко, не вывернешься.

– Значит, вы как адвокат никаких погрешностей следствия не обнаружили?

– Ни малейших, – подтвердил тот.

 – Ну что вы, следователь был из Генеральной прокуратуры, а оперативники – даже не с Петровки, а из МВД. На совесть сработали, что и говорить.

– Так в чем же вы тогда видели цель защиты, если не могли ничего противопоставить обвинению?

– А мотив? – Адвокат хитро улыбнулся. – Вы думаете, почему дело в МВД забрали и в прокуратуру России? Думали, между обвиняемым и потерпевшим стояли денежные интересы, у них были довольно мощные деловые контакты.