Чужая маска

Входная дверь находится очень далеко от спальни, и даже когда я не сплю, я все равно не слышу, как она открывается. А уж когда сплю, да еще на таблетках… Владислав Николаевич, я не хочу вам врать, это бессмысленно. Следователю я говорила, что Женя всю ночь был дома. Вернее, я говорила, что не слышала, как он уходил и возвращался. Я действительно этого не слышала. Но вы должны знать, что я вполне могла этого не слышать, даже если это и было.

– Значит, вы все-таки до конца не уверены? – уточнил Стасов.

Наталья отрицательно покачала головой, и Стасов заметил, что глаза ее налились слезами.

– Зачем же вы затеяли частное расследование?

– На этом настаивает муж. Он собирается бороться за свое освобождение до последнего. И Николай Григорьевич настроен очень решительно, он тоже поддерживает Женю. Знаете, – она вдруг улыбнулась, – Николай Григорьевич, как мне кажется, очень не любит милицию и готов взяться за любое дело, которое позволит ему уличить ее сотрудников в чем-либо неблаговидном.

По-моему, он и правозащитной деятельностью занимается только ради удовольствия ткнуть милиционеров мордой об стол. Поймите меня правильно, Владислав Николаевич, я очень хочу, чтобы Женя не сидел в тюрьме, а был со мной, здесь, на свободе. Но…

Она замялась, и Стасову стало не по себе. Что-то странно она себя ведет, заказчица эта.

– Что, Наталья Михайловна? – пришел он ей на помощь. – Вас что-то смущает?

– Да, – она глубоко вздохнула. – Я люблю своего мужа и хочу ему верить. Но я слишком хорошо его знаю.

– А нельзя конкретнее?"

"– Я хочу, чтобы он вышел на свободу. Но я совсем не уверена в том, что он не убивал Бориса. Женя – мой муж, и я сделаю все, что он требует, чтобы добиться реабилитации. Это мой долг, понимаете? Я должна быть его помощницей, его соратницей, я должна оказывать ему поддержку – и моральную, и любую другую. Ведь именно поэтому я вышла за него замуж, когда он был под следствием. У меня должно быть официальное и никем не оспариваемое право помогать ему и поддерживать его, ездить к нему на свидания, писать письма, действовать от его имени.

Вы, может быть, не знаете, мы до этого четыре года прожили вместе, не расписываясь. Как-то не нужно было. Но если вы меня спросите, уверена ли я на все сто процентов в его невиновности, то я вам отвечу – нет. Нет, Владислав Николаевич, я в этом не уверена. И я вполне готова к тому, что результаты вашего частного расследования подтвердят виновность моего мужа.