В конце они оба умрут

Наверное, забили на него, потому что он Обреченный.

– Давай-ка свершим правосудие сами, – предлагает Дэмьен. По его венам разливаются возбуждение и решительность. Все лето он прожил далеко от опасного края и вот теперь становится все ближе и ближе к нему, своему самому любимому месту на земле.

Вместо мишени он представляет лицо Руфуса. Он бросает дротик и попадает в яблочко: острие вонзается Руфусу ровно между глаз.

Матео

14:34

Снова идет дождь, теперь еще сильнее, чем тогда, на кладбище. Я чувствую себя птичкой, найденной в детстве, той, по которой барабанил дождь.

– Нужно куда-нибудь зайти, – говорю я.

– Боишься простудиться?

– Боюсь попасть в ряды тех статистических единиц, кого убивает молнией. – Мы прячемся под навесом зоомагазина, и щеночки на витрине отвлекают нас от размышлений о дальнейших планах. – У меня идея. Тебе как исследователю окружающего мира может понравиться. Как насчет покататься на поезде туда-сюда? Я так много чего не успел посмотреть в собственном городе… Вдруг нам попадется что-то прикольное? Впрочем, забудь, это тупость.

– Ничего не тупость. Я прекрасно понимаю, о чем ты! – Руфус направляется к ближайшей станции метро. – И вообще у нас огромный город. Можно прожить в нем всю жизнь и ни разу не пройти по некоторым улицам или районам. Мне однажды приснилось, как я отправился в какое-то жесткое велопутешествие и шины моего велика были выкрашены светящейся в темноте краской, так что я решил раскрасить город так, чтобы к полуночи все его улицы засветились.

Я улыбаюсь.

– И как, получилось? – В этом сне выражение «гонка со временем» приобретает буквальное значение.

– Не-а, кажется, в тот сон вклинился какой-то эротический сюжет или типа того, и я проснулся, – говорит Руфус. Наверное, он уже не девственник, но я не спрашиваю, не мое это дело.

Мы снова едем в южную часть Манхэттена. Кто знает, как далеко нам удастся заехать. Может быть, мы доедем поездом метро до конечной, пересядем на автобус и на нем доберемся до какой-нибудь еще более дальней остановки.

Вот и поезд, двери открываются, мы запрыгиваем в него с платформы и находим пустую скамейку в углу.

– Давай сыграем в игру, – говорит Руфус.

– Только не в «Гладиатора».

Руфус мотает головой.

– Нет. Это игра под названием «Попутчик», мы играли в нее с Оливией. Нужно придумывать истории о соседе-пассажире, кто он такой и куда едет.