В объятиях страсти

Карета загромыхала прочь, а Сирена с озадаченным видом долго смотрела ей вслед. Что, к дьяволу, здесь тво­рится? Кажется, отец недоволен Оливией. Впрочем, едва ли такое возможно. Соскочив с коня, Сирена медленно побрела к дому, размышляя, чем бы заняться.

Сирену разбудил скрип двери. Она села в постели и прищурилась, глядя на сутулую фигуру отца. Горевший в холле светильник бросал неясные тени на его лицо.

– Я уже не ждала тебя сегодня. Думала, что вы ре­шили задержаться еще на одну ночь.

Митчел нахмурился и бросил нерешительный взгляд на дочь.

Он пришел с намерением объяснить ей причину нео-жиданной поездки в Нью-Йорк, но опасался, что плохие новости отобьют у дочери всякий сон и Сирена проведет остаток ночи, вышагивая по комнате из угла в угол. Зная импульсивность девушки, Митчел плохо представлял себе, какой может быть ее реакция.

– Я хотел лишь сообщить тебе, что мы вернулись, – тихо сказал он.

– А о чем ты хотел поговорить со мной? – приподнявшись на локте, спросила Сирена.

– Это может подождать до завтра, – заверил он с усталым вздохом. – Путешествие было долгим и изнури­тельным, и я совершенно измучился. Увидимся утром.

Что-то явно назревало. Сирена уловила тревогу в голо­се отца, но, судя по всему, он еще не был готов поделиться с ней заботами, которые тяжелым грузом давили на него.

Где-то среди ночи пришло яркое сновидение, которое являлось ей слишком часто в последнее время. Днем Сире­не все же удавалось избавиться от мыслей о Трейгере, но стоило опуститься ночи, как перед ней возникали необыкновенные серые глаза, взгляд которых опалял душу и на­полнял тело томлением, которое ширилось и росло, пока не поглощало все ее думы.

Его поцелуи навеки запечатлелись в памяти Сирены. Она почти физически ощущала прикос­новение его губ. Почему воспоминания о Трейгере вторга­ются в ее сны, не давая ни минуты покоя? Почему она не может забыть волшебство его искусных ласк, возносив­ших ее на чувственные высоты, заставляя трепетать и жаждать завершения?

Сирена пробудилась от грез и вздрогнула, увидев над собой неясную тень.

Она испуганно подскочила, и тут же шершавая ладонь заглушила ее тревожный возглас.

– Ты перебудишь всех домочадцев, – раздался в темноте хриплый шепот. – Я отпущу тебя, если ты пообе­щаешь не издавать ни звука.

Дождавшись утвердительного кивка, Трейгер убрал руку.

– Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал? Я думала…

Трейгер решительно пресек поток лихорадочных во­просов.