В объятиях страсти

Казалось, нет ничего более естественного, чем броситься в объятия Трейгера. Было что-то сладостно греховное в том, чтобы стоять обнаженной в воде, прижимаясь к мужчине в костюме Адама, и Сирена отдалась на волю дьявола.

– Люби меня, Трейгер, – прошептала она. – Научи меня быть страстной. Покажи мне, что бывает между лю­бовниками.

Озадаченный ее просьбой, Трейгер отстранился, при­стально вглядываясь в прелестное лицо.

– Ты понимаешь, о чем просишь? – требовательно спросил он, невероятным усилием воли сдерживая нестер­пимое желание овладеть ею, пока невинная русалка не опом­нилась и не отказалась от своего дерзкого предложения.

Тихий смех Сирены привел его в трепет.

– Как ни странно, вполне, – заверила она, обводя кончиком указательного пальца скульптурные линии люби­мого лица.

– А ты не станешь потом утверждать, что тебя обес­честили без всякого желания с твоей стороны? – упор­ствовал Трейгер, опасаясь, что попадет из огня да в полымя.

Вдруг Сирена проснется утром сожалея о содеянном? Трейгеру придется познакомиться с кнутом, если девица сообщит отцу, что капитан совратил ее, когда она была слишком расстроена, чтобы дать ему отпор.

Насмешливо приподняв брови, Сирена молча смотрела на него.

– Неужели ты думаешь, что я способна обвинить тебя в том, что ты воспользовалсямоей беспомощностью? —

Она отрицательно покачала головой.

– Нет, мой краси­вый плут, тебе не придется страдать из-за меня, и я не прошу ни о чем, кроме этой ночи.

Сирена полюбила Трейгера, но была уверена, что он не отвечает ей взаимностью, и не считала себя вправе чего-либо требовать от него.

– Я не в силах отказаться от твоего предложения, – хрипло вымолвил он.

Сердце Сирены подскочило к самому горлу, затем ух­нуло вниз, гулко ударяясь о ребра, когда язык Трейгера коснулся вершины груди, дразня и лаская упругую маков­ку.

Трейгер поднял девушку на руки и понес на берег, не сводя взгляда с ее лица. Сирена подняла дрожащие ресницы и увидела желание, сверкавшее в его глазах, словно расплав­ленное серебро. Она нежно погладила высокие скулы и тон­кие лучики морщин, разбегавшиеся по его лицу.