В объятиях страсти

Откуда мне знать, как низко способен ты пасть, чтобы разжиться ими?

– Честное слово, женщина, ты могла хотя бы усом­ниться, – возмутился Трейгер. – Почему бы не выска­зать свои подозрения, прежде чем удирать среди ночи? У тебя вошло в привычку играть с опасностью, и, учитывая обстоятельства, рано или поздно ты получишь то, на что давно напрашиваешься.

– Ты никогда не считал нужным объяснять свои мотивы. Как я могла рассчитывать, что ты вдруг изме­нишься?

Трейгер тяжело вздохнул.

– Наверное, я не заслужил твоего доверия, но на то были причины.

Обличающий блеск в ее глазах несколько угас, когда она взглянула в его смягчившееся лицо.

– А теперь имеешь? – прямо спросила она, восполь­зовавшись его настроением.

– Осторожность у меня в характере, Сирена, – при­знался он, пропуская пальцы через ее позолоченные солн­цем пряди. – Я не уверен, что ты не набросишься на меня, повернись я к тебе спиной. Мне трудно судить, кому принадлежат твои симпатии.

Она опустила ресницы под его пронизывающим взором.

– Я разрываюсь между уважением к отцу и лояльно­стью к своим согражданам. Я родилась и выросла в коло­нии и считаю, что у нас есть основания протестовать против несправедливости. Натан однажды сказал… – Ее глаза тревожно расшились, и она осеклась на полуслове.

– Слишком поздно, Рена. – Трейгер поднял печаль­ный взгляд. – Красные мундиры предложили ему стать двойным агентом, но он отказался. Сегодня утром его по­весили. Если я доберусь до того, кто выдал Натана, то позабочусь, чтобы мерзавец заплатил за свое предатель­ство, – скрипнул зубами Трейгер. – Клянусь, смерть Натана будет отмщена."

"Сирена крепко зажмурилась, но слезы ручьями покати­лись по щекам.

– Я не знаю, к кому обратиться, кому доверять, не могу отличить друзей от врагов. – Сирена безутешно рыдала. – Я не могу вернуться домой и не могу остаться здесь…

Трейгер приподнял ее мокрое от слез лицо.

– Ты поедешь со мной, Сирена. Оставаться здесь слишком опасно.