В объятиях смерти

Ссутулившись от холода, он засунул руки в карманы куртки. В воздухе закружились снежинки, размером с четвертак каждая.

— Больше, чем одно орудие, — ответила я. — Повреждения на лице и голове нанесены тупым предметом, — показывала я пальцем в окровавленной перчатке, — а рана на шее нанесена чем-то острым. Что же касается дроби, то дробинки не деформированы и, похоже, ни одна из них не проникла в тело.

Рассматривая дробинки, разбросанные повсюду, Марино определенно выглядел озадаченным.

— Мне тоже так показалось, — кивая, сказал Поутит.

 — Не похоже, что дробью стреляли, но я не был в этом уверен. Тогда огнестрельное оружие мы, по-видимому, не ищем. Нам нужен нож и что-то вроде монтировки?

— Возможно, но необязательно, — ответила я. — Все, что я сейчас могу вам сказать с определенностью, — его горло было перерезано чем-то острым, и его ударили чем-то тупым и прямым.

— Это может быть все что угодно, док, — заметил Поутит, нахмурившись.

— Да, это может быть все что угодно, — согласилась я.

Хотя у меня и были подозрения насчет дроби, я воздержалась высказывать их вслух, наученная горьким опытом.

Утверждения общего характера обычно интерпретируются буквально, и однажды на месте преступления полицейские проходили прямо мимо окровавленного шила для обивки мебели в комнате жертвы, потому что я сказала, что оружие похоже на нож для колки льда.

— Его уже можно увозить, — объявила я, стаскивая перчатки."

"Тело Харпера завернули в чистую белую простыню и упаковали в мешок для перевозки трупов.

Я стояла рядом с Марино и наблюдала, как санитарная машина медленно отъезжает по темной пустынной аллеи без огней и сирен — при транспортировке мертвецов нет никакой необходимости спешить. Снег пошел сильнее, покрывая все вокруг липкой массой.

— Ты уезжаешь? — спросил меня Марино.

— Что ты собираешься делать, снова преследовать меня? — Я не улыбнулась.

Он пристально смотрел на старый «роллс-ройс», стоявший в круге молочного света на обочине подъездной аллеи. Снежинки, попадая на гравий, испачканный кровью Харпера, таяли.

— Я не преследовал тебя, — серьезно сказал Марино. — Я получил сообщение по радио, когда подъезжал к Ричмонду...

— Подъезжал к Ричмонду? — прервала я его. — Откудаже ты ехал?

— Отсюда, — сказал он, вылавливая из кармана свои ключи. — Я выяснил, что Харпер регулярно бывает в баре «Калпепер», и решил взять его за грудки. Я проваландался с ним около получаса, пока он, фактически, не послал меня. Затем он ушел.