В объятиях смерти

— Лучше я отвечу, что мы вообще не должны говорить о ее деле. Я уже и так сказала слишком много. И мне непонятно, почему ты так этим интересуешься.

— И ты не уверена в том, что мои побуждения чисты, — сказал Марк. — И тебе кажется, я затеял этот ужин потому, что мне нужна информация.

— Да, если быть честной, — ответила я, когда наши глаза встретились.

— Я обеспокоен, Кей.

Напряженное выражение его лица — лица, которое все еще имело надо мною власть, — говорило мне, что это действительно так. Я отвела глаза, в душе шевельнулся испуг.

— Спарацино что-то замышляет, — сказал он. — Я не хочу, чтобы тебя прижали. — Он разлил в наши бокалы остатки вина.

— Что именно, Марк? — спросила я. — Позвонить и потребовать рукопись, которой у меня нет? И что дальше?

— Мне кажется, он знает, что у тебя ее нет, — сказал Марк. — Проблема в том, что это не имеет значения. Она просто нужна ему. И он, в конце концов, получит ее, должен получить, если она не потерялась, — он, душеприказчик Берил.

— Это удобно, — сказала я.

— Я просто знаю, что он что-то замышляет. — Казалось, Марк разговаривает сам с собой.

— Еще одна из его рекламных махинаций? — предположила я, пожалуй, слишком беззаботно.

Он пригубил вино.

— Я не могу вообразить, что именно он может устроить, — продолжила я. — Во всяком случае, ничего, затрагивающего меня.

— А я могу, — сказал Марк серьезно.

— Тогда, пожалуйста, объясни мне, — попросила я.

Он объяснил:

— Заголовок: «Главный медицинский эксперт отказывается выдать скандальную рукопись».

Я засмеялась:

— Это нелепо!

Марк даже не улыбнулся.

— Подумай об этом. Скандальная автобиография, написанная зверски убитой писательницей-затворницей. Затем рукопись исчезает, и медицинский эксперт обвиняется в ее краже. Проклятая писанина исчезает из морга. О, господи! Когда книга, в конце концов, выйдет, она, без сомнения, станет бестселлером, и Голливуд будет драться за права на экранизацию.

— Меня это не беспокоит, — сказала я неуверенно. — Это все так надуманно, что я не могу себе такое представить.

— Спарацино мастер делать из мухи слона, Кей, — предупредил Марк. — Я просто не хочу, чтобы ты закончила так же, как Леон Джонс.

Он поискал взглядом официанта, и его глаза застыли в направлении входной двери. Посмотрев на свое недоеденное мясо, он пробормотал:

— О, черт.

Потребовалась вся моя выдержка, чтобы не обернуться. Я даже не поднимала глаз до тех пор, пока у нашего столика не появился крупный человек.