В объятиях смерти

Из коротких рукавов его хирургического халата свисали руки орангутанга, мускулистые кисти которых были слегка присыпаны тальком и одеты в резиновые перчатки. Филдинг сам по себе представлял произведение искусства — Бог знает, сколько часов в неделю он проводил в зале тренажеров, занимаясь накачиванием мышц. У меня даже сложилось такое мнение, что его отношение к работе обратно пропорционально увлеченности бодибилдингом. Компетентный заместитель начальника, он работал в отделе чуть больше года, и уже были заметны признаки того, что он начал выдыхаться.

Чем больше он разочаровывался в профессии, тем больше становился в размерах. По моим прогнозам, не пройдет и двух лет, как он сменит наш отдел на более опрятный и доходный мир патологоанатомин больницы или унаследует лавры Арнольда Шварценеггера.

— Я собираюсь отложить Стерлинг Харпер, — сказал Филдинг, нетерпеливо зависая над краем моего стола. — Ее показатель алкоголя всего лишь три сотые, содержимое желудка мало о чем говорит. Никаких кровотечений, никаких необычных запахов.

Сердце в хорошем состоянии, нет следов перенесенных инфарктов, коронары чистые. Мозг в порядке. И все же с ней что-то не так. Печень увеличена — примерно двадцать пять сотен грамм, и селезенка — около тысячи, с уплотненной оболочкой. Кроме того, изменения в лимфатических узлах.

— Какие-нибудь метастазы? — спросила я.

— Явных нет.

— Посмотри под микроскопом, — сказала я ему.

Филдинг кивнул и быстро вышел.

Марино вопросительно посмотрел на меня.

— Это может быть и лейкемия, и лимфома или одно из множества коллагенных заболеваний — ответила я на его немой вопрос.

 — Некоторые из них доброкачественные, некоторые — нет. Селезенка и лимфатические узлы реагируют как часть иммунной системы, другими словами, селезенка откликается на любое заболевание крови. Что же касается увеличенной печени, то она мало помогает нам поставить диагноз. Я ничего не пойму до тех пор, пока не увижу гистологические изменения под микроскопом.

— Не хочешь ли ты для разнообразия поговорить на простом человеческом языке? — Марино зажег сигарету.

 — Расскажи мне простыми словами, что обнаружил доктор Шварценеггер.

— Ее имунная система реагировала на что-то, — сказала я, — она была больна.

— Больна достаточно для того, чтобы отключиться у себя на диване?

— Так внезапно? Навряд ли.

— А как насчет каких-нибудь специфических лекарств? — предположил он. — Скажем, она берет все таблетки, какие есть, принимает их, а пластиковый пузырек кидает в огонь.