В горах ближе к небу

Инка Уайкопака не раз позволял себе дерзкие речи в адрес Верховного жреца. Он видел множество иных солнц, иных существ, которые не молились свету, как безумные.

«Есть более мощная сила, которая управляет движением небесных тел!» — открыто заявлял он.

Однажды предводитель Детей Ночи решил, что эта сила живет внутри него. Он провозгласил себя Богом. Но этого Инке оказалось мало. Он рассудил, что император, погрязший в предрассудках, тормозит развитие цивилизации. Он предпринял отчаянную попытку завоевать трон… и потерпел поражение…

— Ты необыкновенно задумчив, Майхо! — воскликнул Темока.

Опомнившись, Верховный жрец обратил свой взор на прорицателя.

— Что предвещает Теуатль? Дети Света еще прилетят к нам?

— Им нужно золото, а у нас его больше нет.

Жрец понял, какими несбыточными кажутся его надежды. На миг окружающий мир рассыпался на мелкие осколки.

— Позволь мне удалиться, — огорченно вздохнул он. — Я должен подготовиться к обряду почитания Теуатля, очистить свои мысли от сомнений. Он ждет нашей веры в его могущество.

Майхо почтительно склонился перед прорицателем. Он верил в его силу, дарованную Огненным Богом, являющим свое величие на небе Ацтлана.

Вернувшись к себе, Темока никак не мог сосредоточиться. Он думал о своей дочери, Хойси Тлоу, что означало «розовый луч»; о непостижимой сути женского сердца, готового принести на алтарь любви какую угодно жертву.

Чего ему стоило убедить всех в ее смерти!

Темока часто думал о Хойси — самой прекрасной девушке империи, — вспоминал ее парящую тонкую фигурку, розовые перья крыльев.

"Почему всевидящее Око ничего не подсказало прорицателю? Читающий судьбы других, он проглядел судьбу собственной дочери. Как он мог не заметить ее влечения к Уайкопаке?

Старик невольным жестом раскрыл огромные крылья и, не желая того, сбил со стены ритуальную маску Божества Смерти, властелина Миктлана. С ужасом глянул он на лик владыки царства мертвых, лежащий у его ног. Случайность?

«Что с моей дочерью? Жива ли она?» — думал прорицатель.

Сколько он ни пытался увидеть Хойси внутренним взором, ничего не получалось. Теуатль не желал обращать свое Око на недостойных.

Темока боялся спрашивать себя — счастлива ли дочь? Он не мог согласиться с тем, что навсегда потерял ее. Он верил в возвращение Хойси вопреки всему, даже владыке Миктлана. Любовь ослепила ее, но не Темоку. Когда-нибудь она поймет ужасающий позор своего поступка и захочет искупить вину.