В горах ближе к небу

— Лариса Мельникова погибла, — повторил он.

Изотов так побагровел, что, казалось, его вот-вот хватит удар.

— Ч-что вы с-сказа-ли… — он попытался встать, но не смог и рухнул обратно на скамейку. — Л-лариса? При чем тут она? Ее же не было! Не было…

Краска сползала с его лица. Он стремительно трезвел.

— Где ее не было? — спросил Марат, разыгрывая непонимание.

— В т-туннеле… не было…

Изотов несколько раз икнул. Марат взял пустую эмалированную кружку, зачерпнул из ведра воды и подал ему.

— Выпейте.

Тот, обливаясь, сделал несколько глотков и грохнул кружкой об стол.

— Что с Ларисой?

— Она мертва.

Изотов со стоном потер виски и стиснул руками голову. Марат обратил внимание на его пальцы — крупные, длинные, с аккуратными, чистыми ногтями. Руки интеллигента.

— Ничего не понимаю… — простонал он. — Взрыв произошел ночью. Как Лариса могла оказаться в туннеле? Разве ее… тело тоже нашли? Почему я не…

— Лариса погибла в горах, — перебил его Марат. — Она упала в расщелину и разбилась.

Изотов поднял на него измученные больные глаза.

— Как? Вы что… В-вы серьезно? Лариса разбилась? Но… откуда вы знаете?

— Мы нашли ее тело.

— Где она? Где…

Изотов решительно встал, на сей раз у него это получилось. На негнущихся ногах он двинулся к двери.

— Валерий Михайлович, вы куда?

— Где она?

Изотов отмахнулся от Марата, рванул дверь и вывалился из вагончика в холодную темноту ночи…

Глава 11

Галактика Эол, планета Ацтланика. Далекое прошлоеУтро началось с переполоха.

Темоку разбудили шум и крики. По резким свистящим словам, которыми перекидывались смотрители, прорицатель понял, что произошло. Он размял затекшее тело, поднялся с ложа и выглянул в окно. Розовый рассвет этого утра казался особенно красивым.

Темока с удовольствием принялся облачаться в приготовленные заранее алые искрящиеся одежды, расшитые черными знаками. Он долго возился, продевая руки в длинные разрезы, отороченные золотой тесьмой. Затем надел широкие золотые браслеты, украшенные изображениями лучистого солнца, закрепил застежки панциря, с почтением прикасаясь к узорам завитых в разные стороны тонких спиралей. Этот рисунок многое скажет тому, кто сумеет его прочесть.