В горах ближе к небу

Позвонки человека очень хрупки…

— Шея сломана, — коротко сказал он. — Других видимых серьезных повреждений я не нашел.

Вересов кивнул. Он пришел к тому же выводу еще там, внизу.

— Ее сбросили в расщелину уже мертвой, — прошептал Илья в самое ухо Марата.

— Почему вы так решили?

— Живое тело по-другому падает. Я в этом кое-что понимаю.

— Просветите и меня, — попросил приезжий. — Желательно подробнее.

— Там, — Илья махнул рукой в сторону провала, — полно выступов, за которые живой человек обязательно зацепился бы… или хотя бы попытался зацепиться.

Марат полностью разделял мнение альпиниста. Он обратил внимание на руки Ларисы, — они были слегка оцарапаны при падении, но и только. Никаких глубоких порезов, рваных ран или обломанных ногтей. Если бы она цеплялась за острые камни, то руки выглядели бы по-другому.

— Пожалуй, вы правы.

— Значит, нужно искать убийцу! — решительно заявил Илья.

— Разумеется. Этим займутся компетентные органы, — уклончиво ответил Кали тин.

Вересов нравился ему прямотой и непоказным мужеством.

— Что теперь? — подал голос Аксельрод. Он подошел поближе и склонился над трупом. — Женщину мы нашли. Какие будут указания? Решайте быстрее, погода портится.

Горные хребты заволокло тучами. Ветер усиливался.

— Куда нести тело? — спросил Вересов. — В кишлак или…

— Думаю, к строителям, — перебил его Марат. — Там врачи, комиссия по расследованию… пусть они разбираются.

— Киношникам сообщить надо, — сказал Аксельрод.

Калитин сделал вид, что колеблется.

— Может, потом? — нерешительно произнес он. — Холодает. Возвращаться в кишлак поздно…

Потапенко, который до сих пор молчал, внес деловое предложение.

— Нас пятеро, а тело придется тащить по очереди, парами. Для этого достаточно четверых. Значит, кто-то один пусть вернется в кишлак и все объяснит. Кострома, пойдешь?"

"Парень так покраснел, будто ему оказали недоверие. Выходит, его, как маленького, отсылают прочь, подальше от опасности? Он только начал входить во вкус настоящих приключений.

— Почему я?

— Нет, если ты боишься идти один… Потапенко знал, как следует разговаривать с молодежью. Он сделал ставку на самолюбие и не прогадал.

— Ладно, пойду! — согласился Саворский. — Чего говорить-то?

Илья похлопал его по плечу.

— Вот и молодец.