В горах ближе к небу

— Я быстро, — пробормотал он, приступая к поискам.

Надо было сделать это еще вчера. Как он мог так промахнуться? Целая ночь прошла. Кто-то вполне мог обыскать комнату женщин до него. Это все спешка…

— Сюда заходил кто-нибудь, кроме вас? — спросил он.

— Любой мог зайти. Дверь без замка, на ключ не запрешь… А что?

— Да нет… ничего. Я просто так спросил.

Глафира стояла, не зная, куда девать руки, и нервно вздыхала.

— Мне уйти? — наконец, после очередного протяжного вздоха, спросила она.

— Как хотите.

Марату было недосуг отвлекаться на администраторшу.

Если Лариса стала нежелательным свидетелем, то у нее практически нет шансов остаться в живых.

Если же она сама причастна к взрыву, то просто-напросто сбежала. Она могла быть сообщницей преступника или преступников, и ее исчезновение — попытка сбить со следа и внести сумятицу.

Будучи действительно подвержена психозу, Лариса могла выбежать из дома и… тут вариантов несколько.

Есть еще вариант. Покончила с собой. Бросилась в пропасть. Почему? Да тот же психоз. Чем не объяснение?

Оставался вопрос. При чем тут золото? Имеет ли самородок отношение к исчезновению Ларисы? Не является ли именно он причиной происшедшего с ней?

Как и следовало ожидать, никакого золота Марат в комнате не нашел.

— Алексей! — крикнули со двора.

Господин «Багров» узнал голос Вересова. Он с сожалением обвел глазами комнату. Куда еще Мельникова могла положить золото?

— Алексей Юрьевич! Пора было идти.

Марат, надев темные очки, вышел во двор. Солнце уже светило вовсю. Ветер трепал вековой орех, протянувший свои ветки над крышей дома, гнул кусты у забора.

— Идемте, Алексей Юрьевич, — сказал Илья, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения. — Погода портится.

— Разве? — Марат поднял голову. Яркое весеннее утро не предвещало ничего дурного.

Вересов показал на вершины гор, тонущие в тумане.

— Видите, как облака гонит? Ветер северный. Скоро похолодает. Если мы поднимемся выше, то и снег пойти может.

Он скептически покосился на кроссовки Марата.

— В такой обуви вам будет неудобно.