В глухих лесах

Как только они сели на ближайшую скамью, Кэрол спросила:

— Если правда, что человек, который признался в преступлении, невиновен, значит, вы пришли, потому что мой брат все еще на подозрении?

— Да.

— И вы пришли, — ядовито сказала Кэрол, — только чтобы сказать, что продолжаете свои штучки? Или, может быть, вы думаете, я скажу вам что-нибудь, что докажет вину моего брата?

— Я здесь потому, что дело не закончено, — мягко сказал Миллер, — и пока этого не случится, я буду разговаривать с людьми, которые могут помочь остановить кровопролитие.

Кэрол попыталась удержать злость.

— Послушайте, мистер Миллер, я говорила с братом. Я знаю, что вы приходили к нему, и он старался вести себя по отношению к вам открыто и честно. Теперь вы должны знать, что он не тот, кого вы ищете.

— Если бы убийца выглядел виноватым, Кэрол, его бы уже схватили.

Кэрол сдержала чувства. Она была неприятно удивлена тем, как он попытался сблизиться с ней, между делом назвав ее по имени, но промолчала.

— Я всего лишь хочу задать вам несколько вопросов, — сказал Миллер.

Сначала Кэрол не поняла, но потом неожиданно осознала, что он собрался задавать ей прямые вопросы относительно Томми, допрашивать ее, стараясь установить его вину, возможно, опровергнуть алиби. Новая тактика привела ее в бешенство.

— Черт возьми, вы хотите ответов, но сами не дали ни одного. Вы ответите на мои вопросы, прежде чем я услышу еще хоть одно обвинение в адрес моего брата.

— Я никого не обвиняю, — поправил Миллер. — Я всего лишь сказал, что он один из подозреваемых.

— Но какое вы имеете право? — закричала Кэрол, больше не в силах сдерживаться. — Кто вы, Миллер? Как вы узнали о бухгалтере из Сиракуз? Откуда вы… и куда уходите, когда пропадаете из моего поля зрения.

— Вы заслужили ответы на эти вопросы, — ровно сказал Миллер. — Это одна из причин, по которой я хотел вас видеть.

Он сел и нервно повел плечами. Пока он говорил, он не смотрел на нее, а уставился в дальний угол площадки.

— Вы знаете, Кэрол, что я работаю сам для себя.

Как слепой, ожидающий звука человеческого голоса, он слегка придвинулся к Кэрол, но она ничего не сказала, и тогда он продолжил:

— Но почему я это делаю — должно быть, вам интересно, — и как я могу себе это позволить? Потому что мне никто не платит… Я делаю это по призванию. — Миллер продолжал, опустив глаза к земле.