В глухих лесах

Кэрол, почувствовала чье-то прикосновение, обернулась и увидела Эрика. Она поняла, что он хочет сказать, и, отрицательно качнув головой, отошла к треножнику, на котором был установлен прожектор; осторожно посмотрела в ту сторону… Сначала как сквозь дымку — мешал яркий свет, — потом все яснее и отчетливее проступала перед нею ужасная картина: окровавленная рука… лужа крови — темным пятном на светлом полу… женские бедра, согнутая спина, руки, прихваченные веревкой к стулу… груди безжизненно свисают через спинку… какой-то коричневый предмет между ног… голова, безвольно упавшая на грудь… завязанный белой тряпкой рот… ноги разведены в разные стороны и неестественно вывернуты…

Секунду Кэрол стояла без движения.

Откуда-то издалека донесся голос: «Странно, что его никто не видел. Что он, заговоренный что ли?» В следующую секунду Кэрол поняла, что больше не выдержит. Она рванулась к выходу. Скорее на улицу! У лестницы ее стошнило. Пол и Эрик подхватили ее, обмякшую и слабую, и вывели на крыльцо. Кэрол села на ступеньку, вытерла холодную влагу со лба, то и дело глубоко вдыхая при счете «десять», как советовал Пол.

К ним подбежала женщина-следователь, которая выдавала пропуска. Она посмотрела на Кэрол, перевела взгляд на Пола и Эрика и пробурчала:

— Болваны. Какого дьявола вы позволили ей туда подняться!

Помолчав немного, она протянула Полу длинную полоску бумаги.

— Наконец-то телеграмма из Нью-Йорка.

— Я так и думал, — сказал Пол, пробежав глазами по строчкам.

— Что это? — подняла голову Кэрол.

— Уведомление о телефонных звонках Марго в день ее исчезновения.

Она звонила вашему брату. Разговор длился семь минут. Должно быть, она рассказала ему о своих планах.

— Или просила помочь. — Кэрол вспомнила, как Томми возражал против вмешательства Марго.

Но что там ни говори, это значит, что Томми знал, что Марго собирается делать. Он мог выследить ее и…

Пол, Эрик и Диана принялись обговаривать план дальнейших действий, и Кэрол, чтобы не мешать им, отошла в сторонку. Внизу лежало, шоссе, там все еще толпились журналисты, крутились фиолетовыми вспышками мигалки на милицейских машинах.

Стараясь вырваться из этого хаоса, Кэрол свернула за угол дома. Здесь было поспокойнее. Она облокотилась на перильца. Прикосновение к холодному металлу действовало успокаивающе. Вдруг послышались голоса, нарушив с таким трудом найденные тишину и успокоение.

— Вот здесь он залез. Почему же, черт возьми, его никто не видел?

— Да потому что нормальные люди спят в четыре утра.