Чувства навыворот

 — Пожалуйста, не злись! Никто. Ничего. Ко мне. Не подкатит. Слышишь?

— А ты услышала? — угрожающий рык. — Услышала?

— Да!

— В таком случае…

— М-м-м?

— Поцелуй меня!

Обычная фраза, брошенная вкрадчивым хриплым голосом, подействовала на Ирину, как удар током. Словно двести двадцать вольт сквозь тело пропустили, не иначе. Жалостливо всхлипнув от желания подчиниться, она подалась вперед, приклеиваясь к широкой мужской груди своей грудью. Боже! Как же дико колотилось сейчас сердце за его ребрами.

Прислушавшись к внутренним ощущениям, Ира поняла: собственный пульс ничуть не отстает. Ревет. Оглушает. Поддавшись порыву, она обхватила ладонями лицо Красницкого и едва не запищала от восторга, чувствуя под пальцами густую острую щетину.

— Не брился?

— Не успел, — отозвался тот заторможенно, буравя ее масляным поплывшим взглядом. — Колючий?

— Да, — прикрыв потяжелевшие от наслаждения веки, девушка медленно скользнула щекой по его «наждаку», пробуждая к жизни тысячи своих нервных окончаний и покрываясь мурашками, — но мне нравится! — вздрогнула.

 — Очень нравится!

Сдавленно зашипев, молодой человек сам припал к пухлым губам Ирины.

Медленно. Томительно. Растягивая удовольствие. Смакуя каждый момент.

— Малышка, — произнес глухо, вжимаясь в нее своим напряженным пахом, когда им все же пришлось оторваться друг от друга, дабы сделать очередной глоток воздуха, — скажи, ты хочешь? Хочешь кончить?

Воздух внезапно закончился в легких.

А самая чувствительная часть тела сжалась и призывно запульсировала от предвкушения. Цепляясь за остатки разума, Ира решительно возразила, непроизвольно стискивая его бедра коленями:

— Господи, да ты сумасшедший! Не здесь же, Слава!

— Не здесь, — жалящий укус в шею, — я специально паркую машину за углом, где нет ни окон, ни камер! На случай, если нам захочется… побыть вдвоем.

— Офигеть!

— Именно! Что скажешь?

— Не знаю, — заметалась, пытаясь обуздать свои желания, — пара в самом разгаре… я уже долго отсутствую, и…

— Пятнадцать минут роли не сыграет!

— Тарасова меня…

— К черту старую грымзу! Забей! Я куплю ее с потрохами! — Красницкий вновь яростно поцеловал свою «пленницу».

 — И не только ее! Я весь универ ради тебя подкуплю, если придется! Всех до единого!

— Но, Слава…

— Ничего не могу с собой поделать! — стиснул в объятиях так сильно, что закружилась голова.