V-8: право на свободу

Почему она не выбрала этот путь? Почему не завела семью, детей? Сажала бы розы в горшках, нянчила внуков… Интересно, ее любил кто-нибудь? А она сама любила?

— Я знаю… — вздыхаю я и касаюсь губами шеи Дэниела в том месте, где бьется пульс.

Ритм ускоряется, ладони Дэниела скользят вниз по моей спине. Сливаемся в головокружительном поцелуе и вновь улетаем за грани реальности.

Просыпаюсь от прикосновения мягких губ к лицу. Дэниел целует щеки, шею, плечи. Открываю глаза и вижу его радостную улыбку в свете молодого утреннего солнца.

Пахнет гелем для душа и парфюмом. Широкие плечи обтягивает белая рубашка.

— Доброе утро, красавица, — ласково произносит Дэниел. — Мне уже пора на работу, но сначала я должен отдать тебе кое-что.

Хлопаю ресницами, выплывая из состояния сна. Перед лицом появляется маленький металлический ключ."

"— Ты не в клетке. Это ключ от входной двери. Возле телефона я оставил листок с номерами. Холли, дом Фишеров, Керри. Если ты вдруг захочешь поболтать или прогуляться. Там есть и мой мобильный, предупреди в случае чего.

Восторг захлестывает огромной волной, и я сдавленно выдыхаю:

— Хорошо…

— Ви, прошу тебя, не выходи одна. Через пару недель будут готовы документы и тогда…

— Дэниел, — обнимаю его за шею в приступе неконтролируемой благодарности, — спасибо…

— Пожалуйста, Ви. Мне пора. Увидимся вечером.

— Да. Я буду ждать…

Весь день ношу с собой ключ и каждый раз, глядя на него, ощущаю крылья за спиной. Всего лишь маленькая деталь. Крошечная и незначительная, но для меня… Она огромна.

Я могу выйти в любой момент. Не потому что позвали, не потому что надо, а потому что так хочу я сама. Пару раз даже пробую отпереть входную дверь и улыбаюсь, как сумасшедшая, когда она открывается. Я свободна. У меня есть право на собственные решения, есть все возможности.

И все-таки не решаюсь выходить одна, да и телефон не трогаю. Не уверена, что моего звонка кто-то ждет или будет рад. Не хочу разочаровываться так быстро. Когда в пансионе нам на ужин давали десерт, что было не часто, никто из детей не спешил к нему притрагиваться.

Нас научили ценить каждую мелочь, которая могла бы доставить радость. Правда, волшебства не случалось. Когда я клала в рот первый кусочек творожной запеканки и чувствовала сухой безвкусный комок, предвкушение исчезало. Вместо мечты оставалась реальность и приходило отчаяние. А сейчас передо мной целый торт. Красивый. С цветным кремом и ягодами. И мне страшно пробовать его.