V-8: право на свободу

Хорошо?

Все эти тряпки, конечно, замечательные, но… Это даже не один процент от того, что мне действительно нужно.

— Да. Спасибо, Дэниел, — отвечаю с тихой покорностью.

— Так зачем тебе спортивная одежда? Хочешь потренироваться перед сном?

Слышу его приближающиеся шаги и усилием воли заставляю тело не каменеть:

— Подумала, что она подойдет и для сна.

Дэниел садится на корточки рядом и удивленно спрашивает:

— Неужели, там нет пижамы?"

"От него приятно пахнет свежестью и чистотой. Мужская рука безошибочно ныряет в пакет с нижним бельем.

— Да уж… — хрипло произносит хозяин, разглядывая ниточки и ленточки. — Ты можешь спать в моей одежде, если хочешь.

Поворачиваю голову, взгляд Дэниела касается моего лица и спускается вниз по шее. Росс касается моей руки ниже локтя. Его пальцы такие горячие, что хочется тут же вырваться, но я терплю.

— Тебе нужно сменить повязку.

Смотрю на потрепанные бинты вокруг ладони и запястья. Я и сама забыла. Перевожу взгляд на хозяина. В глубине его глаз можно легко потеряться. Почему он так смотрит? Куда исчезает дыхание? Куда испаряются мысли?

В комнате горит свет, но я не вижу пространства вокруг, только Дэниела. Он медленно наклоняется вперед, вытесняя кислород между нами. Еще немного, и я задохнусь.

— Принесу аптечку, — говорит он и поднимается, отпуская мою руку.

Хватаю ртом воздух, как только Дэниел выходит из спальни.

И что это было?

Дэниел жестом приглашает меня сесть на кровать и открывает небольшую коробку. Его пальцы ловкие, касания нежные. Выражение лица спокойное и сосредоточенное.

Он надавливает на рану от осколка и спрашивает:

— Больно?

— Нет.

— Хорошо. А так? — проводит большим пальцем по всей ладони.

— Нет.

Внимание Дэниела привлекает татуировка. Палец замирает у края темной линии. Наблюдаю за эмоциями на его лице — брови сводятся к переносице, губы сжимаются в линию.

— Мне жаль, что твоя жизнь сложилась вот так, — наконец выдавливает он, закрывая белым бинтом доказательство того, что я лишь на одну десятую часть человек. — Но больше ничего плохого с тобой не случится.

Сострадание открывает рану на сердце. Боль распространяется по груди, из клетки в клетку.

— Ви… — вздыхает Дэниел.

Его голос пропитан жалостью, и это убивает, разрывает на части.

Я всегда была одна. Никто не мог меня защитить или утешить.