Узы ненависти

Кто-то настойчиво звал Диму присоединиться к весёлой компании. — Ладно, мне некогда. Позвони позже.

Сбросил вызов.

Немигающим взглядом посмотрела на дисплей телефона. Внутри кипели гнев и обида. Ему плевать, совершенно плевать.

Пока меня здесь насилуют и избивают, брат продолжает жить своей обычной жизнью. Он даже и не пытался меня искать. Ему ведь некогда… Вероятно, зарабатывает новые долги, чтобы снова расплатиться мной.

Ненавижу! Ненавижу их всех! Все они ублюдки! И Арчи, и его охрана, и Дима…

Борюсь с желанием разбить телефон о стену.

Сдерживаю себя только потому, что на звук может сбежаться охрана с коридора. А это уже грозит серьёзными проблемами ни только для меня, но и для Яра.

Нацепив маску безразличия, вышла из ванной комнаты.

— Спасибо, — шепотом поблагодарив, отдала телефон Яру.

— Всё хорошо? Дозвонилась?

— Да, спасибо, — ответила с вымученной улыбкой на лицеи села в кресло, открыв книгу на первой попавшейся странице.

— Я через полчаса вернусь за подносом.

Ты обещала поесть, — наконец, он покинул комнату, оставив меня наедине с самой собой. За что я ему очень благодарна.

Два щелчка. Звук удаляющихся шагов Яра и тишина. С силой швырнула книгу на кровать, запустила пальцы в волосы. Раскачиваясь из стороны в сторону, пыталась себя успокоить.

Смысла находится и дальше в этом доме я не видела. Брату плевать. Возможно, его жизни вообще ничего и не угрожало. Побили бы его раз-другой, да и отпустили своей дорогой. Думаю, это послужило бы для него гораздо большим уроком, чем моё добровольное заточение.

Сомневаюсь, что у него был такой долг, за который можно было бы его убить.

Только сейчас поняла, что я не знаю, какую именно сумму задолжал Дима. Не выясняя подробностей, ведомая слепой любовью к родному брату, я добровольно пошла в логово зверя. И, оказалось, что моя жертва никому не нужна.

Глава VIII

Яркое весеннее солнце ласкало тёплыми лучами мои обнажённые ноги сквозь толстое стекло. Я сидела на полу у окна, жмурясь от солнца, наблюдала за заигрыванием воробьёв.

Воробышек, что поменьше убегал от того воробья, что побольше, перескакивая с ветки на ветку высокого дерева, что росло справа от моего окна.

На деревьях и кустарниках, которые попадали в поле моей видимости, распустились первые нежные листочки, окутывая лёгкой зелёной дымкой ветви. Свинцовое небо больше не угрожало своей напряжённой серостью и хмуростью. Пришла самая настоящая тёплая весна.