Узник ночи

Кровь Амари отмечала место удара. И вокруг было еще больше ее крови, уже подсыхающей, заставляя его думать о смертях на арене. Но ему пришлось изменить направление мыслей. Ему нужно было отвлечься от мыслей о том, как она была ранена, или его голова взорвется от напряжения между его любовью к этой женщине и его…

Его любовью…

К этой женщине…

Дюран взглянул на нее. Ее темноволосая голова была опущена, свежая кровь оставляла за собой след, но решимость была так сильна, что он был убежден, что она поднимет гору, под которой они находились, чтобы найти то, что она искала.

Он любил ее. Вероятно, с того момента, как она вошла в подземелье.

«Вероятно» — абсолютно лишнее слово.

Запах темных специй, исходивший от него, когда она прибыла в подземелье, должны были стать его первой зацепкой. Но сколько бы ни было зацепок, сейчас пришло осознание.

Он покачнулся и уперся ладонью в пол, чтобы не упасть.

И почувствовал под ладонью округлый бугорок.

— Нашел!

***

Амари обернулась, когда Дюран торжествующе закричал, и ее раненое плечо завопило от боли — впрочем, ей было все равно.

Они встретились посреди хранилища, протягивая друг другу руки, и он держал ненаглядную между большим и указательным пальцами. Она поцеловала его, не задумываясь, и он без колебаний ответил на поцелуй, их губы встретились в порыве облегчения.

Отстранившись, она нахмурилась.

— Почему ты так смотришь на меня?

Дюран просто стоял и смотрел на нее. Затем он, казалось, очнулся и вложил жемчужину ей в руку.

— Я покажу тебе, куда идти.

Реальность того, что они расстаются, поразила ее, когда он повел ее к двери. Она все еще не знала, что произойдет, когда она вернется к Чэйлену одна. Она думала, что Дюран пойдет с ней, и они вместе справятся с Завоевателем. Но ему нужно было свести счеты здесь.

Положив жемчужину в карман ветровки и застегнув молнию, она решила, что Чэйлен должен быть доволен возвратом ненаглядной. И пока у нее есть эта чертова штука, у нее есть рычаг давления.

Прежде чем они с Дюраном выбежали в коридор, он вернул ей оружие, и она была рада, что его отец не догадался снять с нее пояс с боеприпасами. Она проверила обе обоймы и кивнула, что готова.

Дюран замер на один долгий момент, его глаза блуждали по ее лицу. По спине ее пробежал холодок, и она поняла, что он делает."

"— Нет, — ответила она. — Это не в последний раз. Слышишь меня? Мы видимся не в последний раз.