Узник ночи

— Значит, это был его «Конец света», — сказал Дюран. — Но он бы здесь не остался. Я знал, что у него есть план эвакуации, потому что он рассказал моей мамэн, и она рассказала мне. Он не собирался умирать со своей паствой и собирался взять ее с собой. Он обычно говорил: «Если красные огни начнут мигать, у нас есть три минуты до того, как комплекс взорвется. Я приду и заберу тебя». — Думаю, взрывчатка не сработала.

Когда Амари добралась до дна, ее чуть не вырвало. Очевидно кровь стекала по проходам и собиралась у основания сцены, словно стремясь к самому центру, принося себя в жертву злобному, смертному богу.

Ее ботинки оставляли следы, как будто она шла по илу высохшего русла реки, и она подумала о голове Ролли и его крови на земле, растекающейся, как Миссисипи. Тогда кровь блестела в ночи. Теперь она высохла? Да, и часть ее впиталась бы в жаждущую землю.

Она посмотрела на Дюрана и не знала, что сказать. Все это было уж слишком.

Его глаза вернулись обратно к ней.

— Я никогда не знал его имени.

— Прошу прощения?

— Я от том мужчине, который умер у меня на глазах.

Он снова огляделся. — Знаешь, моя мамэн все время называла мне имя своего отца. Я не мог понять зачем это, но сейчас… Думаю, она хотела передать его мне.

Амари знала, что она никогда не забудет, как он выглядел, воскресший сын. Его волосы были обрезаны ножом, его глаза смотрели настороженно и страдальчески, его большое тело было великолепным и непокоренным, после всего, что он перенес.

И этот ошейник вокруг его горла, туго застегнутый, с мигающим красным огоньком.

Это был символ всего, чем отмечена его жизнь: он никогда не был свободен, он всегда был пленником.

— Как звали ее отца? — Хрипло спросила Амари.

— Теперь это не имеет значения. — Он помолчал. — Тео. Его звали… Тео.

Обойдя вокруг, она поднялась на пять ступенек и присоединилась к нему на сцене. Вид с центральной точки был ужасен, все эти смерти — порождение дневных кошмаров.

«Как можно так поступать с другими?» — задумалась она. Это было убийство, даже несмотря на то, что члены культа добровольно вызвались на него.

— Теперь мы займемся ненаглядной, — сказал Дюран. — Хватит о прошлом.