Узник ночи

Амари подошла к копью, воткнутому в отверстие в каменном полу. Подняв голову, она приставила острый кончик к основанию черепа и толкнула вниз. Когда она насаживала его на кол, ей приходилось смотреть в лицо тому, кого она убила: глаза были открыты, но ничего не видели, кожа посерела, рот отвис и был ужасен. Щупальца сухожилий и связок, как щупальца медузы, свисали из того места, где она грубо перерезала позвоночник.

Работа была сделана халтурно. Она никогда раньше не убивала. Никогда раньше никого не обезглавливала.

Когда она обернулась, ее чуть не вырвало. Но убитый был куском дерьма, наркоторговцем без морали, который продавал дурь детям, который наобещал ее брату кучу финансовых выгод. Кто совершил колоссальную ошибку, придумав и воплотив в жизнь план обмана своего поставщика.

«Зачем ты заставил меня это сделать?» — обратилась она мысленно к брату.

— Расскажи мне, каково это было — убить его, — приказал Чэйлен.

В этом приказе было что-то хищное, голод, который нужно было утолить, искра, которая тлела в пустой печи, которая никогда, никогда больше не заставит закипеть кастрюлю.

— Отдай мне моего брата, — сказала она мрачно, — и я расскажу тебе все подробно, шаг за шагом.

Глава 2

«С ТВОИМ БРАТОМ ВСЕ В ПОРЯДКЕ», когда Чэйлен заговорил, это был набор невнятных слогов, которые он не потрудился как следует выговаривать. Как будто их сделка была уже забыта или, возможно, никогда и не была приоритетом.

Амари прищурилась: — Где Алан?

Чэйлен уставился на принесенную голову, увядшие веки казалось сузили его поле зрения: — На что это похоже? На что это было похоже, когда ты уперлась в рукоять ножа и лезвие вошло между позвонками?

— Приведите ко мне моего брата. Таково было наше соглашение: я предоставляю тебе доказательства, что я убила Ролли, а ты отдашь мне моего брата.

— Старость — вор, которого даже я не могу превзойти.

Она встала в поле его зрения, загораживая от него добычу: «Приведите моего брата».

Чэйлен вздрогнул, как будто удивился, обнаружив ее рядом с собой. Моргая, он провел костлявой рукой по морщинистому лбу. Затем он сосредоточился на ней. Через мгновение его глаза расчетливо сузились, доказывая, что мужчина, которым он всегда был, все еще жив внутри ветхой оболочки.

— Сначала ты должна кое-что сделать, — сказал он.

— Для тебя я уже зашла достаточно далеко.