Узник ночи

Хорошая новость заключалась в том, что другого выхода не было. Это же было плохой новостью. К счастью, стражникам Чэйлена пришлось отступить из-за приближающегося солнца. Он не хотел, чтобы Завоеватель узнал об этой пещере.

— Черт, — пробормотал он.

Женщина развернулась, ее волосы, собранные в хвост, описали широкую дугу позади головы.

— Что?

— Я хотел взять ножницы у Некси. — Он снял рюкзак и почесал бороду. — Мне нужно избавиться от всех этих волос, прежде чем мы проникнем внутрь комплекса. Когда она уставилась на него, он нахмурился: — Что?

— Полагаю, ты действительно отведешь меня туда.

— Да, так и будет. — Он сел на пол, скрестив ноги. — Давай поедим и немного поспим. После того, как наступит ночь, у нас не будет возможности передохнуть, пока ты не получишь то, что хочет Чэйлен, или не умрешь, пытаясь это сделать.

Подойдя к нему, она убрала пистолет, но пульт по-прежнему держала в руке.

— Можешь расслабиться. — Он достал из рюкзака бутерброды, сделанные ей вместе с Некси. — Если бы я хотел причинить тебе боль, зачем бы я стал давать тебе калории.

— Как далеко мы находимся? — спросила она, принимая то, что он протягивал, и придерживая пульт. — Сколько нам еще ехать?

Разочарование, которое не имело никакого смысла, вызвало в нем желание поспорить с ней о том, что он не собирается на нее нападать, но он начал есть, чтобы не тратить попусту слова и воздух.

— Не так уж далеко.

— Насколько?

Когда она уставилась на него, он понял, что это справедливый вопрос. Черт возьми, после всего, что он видел и испытал в секте, он слишком хорошо знал, какие опасности подстерегают человека, отдающего свою жизнь в чужие руки.

Но при полном раскрытии информации возникало две проблемы.

Во-первых, прошло двадцать лет, и, хотя он знал, что культ все еще существует — потому что Даавос слишком наслаждался своей ролью полубога, чтобы когда-либо отказаться от нее — неизвестно, что изменилось с тех пор, как Дюран был здесь в последний раз.

Вторая причина, по которой он помалкивал? Он должен оставаться незаменимым, потому что это его единственный рычаг воздействия на нее.