Узник ночи

"

"Еще одну плохую новость он узнал, когда он вышел из душа: отражение в треснувшем зеркале аптечки было таким же голым, как и он сам.

Итак, он увидел свое отражение впервые за двадцать лет.

Неузнаваем. Ну, что нормально.

Когда его схватили, его волосы были коротко острижены, а лицо выбрито. Теперь голова его была заросшим садом, спутанные черные пряди спускались до плеч, борода достигала середины груди. Единственное, что он узнал, — это глаза. Голубые, светло голубые.

У него мелькнула мимолетная мысль, не оставить ли все как есть.

В зеркале он увидел, как его рука гладит бороду. Ладонь не чувствовала никакой текстуры. Волосы были жесткими и вьющимися, как и выглядели, или были мягкими, как скатанный войлок, мдя?

Он не был уверен, кто велел ему погладить бороду. У него и в мыслях не было сделать нечто подобное.

За этим «кто», нужно присмотреть.

Отвернулся с облегчением. Откинул полотенце прочь. Потянулся к щеколде, чтобы открыть хлипкую дверь и выйти. Какая-то неисправность в мозге решила, что это самонаблюдение — это функционал крошечного санузла, и, если он никогда больше не зайдет сюда, то ему не придется беспокоиться о том, что он снова попадет в ловушку когнитивной петли, которой ему следует избегать, потому что он знал, к чему она приведет.

К воспоминаниям о том, что с ним сделали.

А затем срезонировала реальность: он либо умирает, либо возвращается к Чэйлену.

И из этих двух вариантов он уже выбрал. Первый. Был уверен в нем, стремился к нему как бегун, преследуемый гончей.

Вернувшись в комнату, он понял, что ему нужно установить некие правила, по которым Некси будет взаимодействовать с женщиной. Учитывая предстоящее, ничего хорошего не выйдет, если Тень покопается в мозгу Амари, и, дерьмо, он знал, что Некси любит перепрограммировать других…

Две женщины стояли плечом к плечу у маленькой кухонной стойки.

Они не разговаривали. Не смотрели друг на друга. Но, учитывая альтернативу? Лучше, чем он ожидал.

— Ты знаешь, где твоя одежда, — пробормотала Некси через плечо.

— Благодарю.

Он не знал, за что, черт возьми, благодарит ее. Это больше походило на извинение.