Узник ночи

Тень вытирала его синие от синяков ноги мочалкой, ее руки были такими уверенными и твердыми. Ее косички покачивались и Алан смотрел на женщину с каким-то восторженным удивлением, словно никогда в жизни не видел ничего прекраснее.

… даже мебель? — говорил он хриплым голосом.

— Да, я даже мебель сделала. Первые попытки сделать кресла в моей хижине были не такими… — Некси взглянула на дверь и покраснела. — О. Эй. Подумала, что ему понадобится, ну, знаешь, чистота. Я имею в виду… мытье.

— Она дала мне и свою вену, — добавил Алан.

— В лечебных целях. — Тень откашлялась и положила полотенце, которым пользовалась, обратно в таз из нержавеющей стали, который принесла с собой. — Что ж, дело сделано. Ты молодец. Я пойду наверх.

— Ты вернешься? — спросил Алан, пытаясь сесть. — Или я могу подняться наверх… пожалуйста.

Некси посмотрела на него. Она казалась удивленной тем, как он смотрел на нее, и Амари почувствовала сестринский порыв попросить Тень не разбивать ему сердце.

Мужчины-вампиры, как правило, имели тенденцию сильно влюбляться.

Но тут на губах Некси появилась едва заметная улыбка. На долю секунды. Но она определенно была. — Да. Я вернусь."

"Когда Тень повернулась, чтобы уйти, на ее лицо было написано, что она спокойный твердый орешек, хорошо обученный и опытный боец. И Амари позволила ей оставаться в этих доспехах.

Однако она видела, что за этим кроется. И у него было чувство, что для Тени разверзлась пропасть.

Оставшись наедине с братом, Амари подошла к кровати и села.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Прости, что втянул тебя во все это. Я был чертовски глуп.

— Больше никаких сделок, Алан. Или наркотиков. С этого момента ты должен быть чист.

— Обещаю.

Она надеялась, что он сдержит эту клятву. Только время покажет, но, по крайней мере, сейчас у нее было его обещание.

— Я скучаю по мамэн и папе, — сказал он, — каждую ночь.

— Я тоже.

Когда они оба замолчали, она подумала о вещах, которые хотела забыть.

Внезапно ей стало неинтересно возвращаться в Колдвелл.

— Ты пришла, когда была нужна мне, — сказал Алан, — спасла меня.

Пока он говорил, что-то внутри нее вырвалось на свободу — в хорошем смысле.