Ушедший Род. Книга 8. Эмиссар

Если ты их спровоцируешь, то либо матка просто исчезнет на время, потом снова появится, и мы уже об этом не узнаем. Либо ксеносы адаптируются к твоим куклам, и такой хороший инструмент мы используем разово. Лучше быть готовым, тогда из телепорта устроить ксеносам такой же Гон, что ты людям раз в год раньше устраивал. Но сначала уничтожить матку.

— Её сложно убить?

— Есть механизм, но пока он не идеален. Я слишком завишу от других людей. Сейчас для окончательного уничтожения нужен шаман, связанный с духами. Нам, скорее всего, повезло в прошлый раз, что глава Гнезда была молодая и не восприняла нас за угрозу, а когда восприняла — было уже поздно.

— Ладно, командуй, когда будет нужно. В продолжении существования этого мира я кровно заинтересован. Так что если вдруг нужна будет армия големов, обращайся.

— Нужна будет, просто немного позже. — Встаю. Накидываю скрыт, невидимость. — Я ушел.

Выхожу в Африке. Замираю. Тут проходит не больше часа — тени не сильно увеличились. Солнце все также печет, даже, скорее, стало жарче.

Повезло, бархан никто не тревожит. Он вообще немного в стороне от центра строительства находится. Ксеносы, словно чувствуя портал, обходят эту часть своего Гнезда. Что же, это мне только на руку.

Аккуратно поддерживая себя телекинезом, распределяя свой вес на большую площадь, иду по гребню бархана. Ветер пронизывает насквозь, несмотря на жару. Очень неприятное ощущение. Песок забивается почти везде.

До пирамиды, оказывается, несколько больше идти, чем казалось.

Вблизи сооружение кажется еще огромнее. Но это только кажется. До самой стены добраться получается, а вот внутрь я уже точно не попаду — ксеносов вокруг становится уж очень много.

Но на этот случай у меня есть довольно простое, но нетривиальное решение. Мне главное — найти выход металла.

Ставлю портал у стены и тут же ухожу на Арену.

Хватаюсь за металлическую жилу, идущую внутрь пирамиды. И, да — как и в том мире, этот металл прекрасно воспринимает пси, значительно лучше, чем ньямаль, жаль, только что металл этот очень мягкий, и не держит, как сплав, волевой посыл. Только пока его касаюсь. Но пока касаюсь — металл словно мое продолжение, готов двигаться, принимать любую форму, течь так, как только могу представить.