Устоять невозможно

Что мир замер и есть только мы…

— Ты такая колючка, — он коснулся руками моих волос, будто невзначай дотрагиваясь до груди, а она предательница, моментально отозвалась на его прикосновения: соски затвердели и встали, будто я вышла на мороз. — Ведь я же нравлюсь тебе, что ты сопротивляешься, как девственница. Или…

— Стоит мне только подумать, что ты нормальный мужчина, как пара колких фраз в корне меняют всю ситуацию. И все, что мне только хочется после этого — делать все наперекор тебе!

— Если скажу, что ты страшненькая и грудь у тебя не красивая, ты снимешь купальник?

Я закатила глаза, отступая назад, но Рома снова схватил меня за руку.

— Какая же ты чертовка! Скажи, когда ты поймёшь, что пора сбавить обороты и принять моё внимание?

Я поплыла к берегу, мечтая добраться до того быстрее мужчины, похватать свою одежду и скрыться с места преступления.

Но что была моя физическая форма по сравнению с мужской? Он настиг меня у самого берега. Схватил за щиколотку и повалил обратно в воду. Навис сверху и вжал меня в песок.

— Знаешь, что я понял… — прошептал мне в рот. — Что тебя так же заводит эта игра и гонка, как и меня, — впился губами в мой рот, сминая рукой грудь.

Я выгнулась ему навстречу и даже прохладные волны не смогли бы остудить моего пыла и желания. Да что же это за напасть такая? Ведь я давала себе обещание, что больше никаких отношений и чувств, но сердце, словно сумасшедшее билось о ребра, а я с горячностью отвечала на поцелуи мужчины. И даже более того… желала большего! Еще никогда не ощущала такого безумного притяжения, которое едва поддавалось контролю. Жадно отвечая на его поцелуи, я прижималась к влажному телу и мечтала о большем.

Смолов вдруг прекратил поцелуй и отстранился от меня. Часто и глубоко дыша, он смотрел мне в глаза, пока я тонула в его взгляде, понимая что не могу всплыть. Что тону. И мне нравится это лёгкое чувство невесомости. Нравится эта новая Яна, на которую ещё никто и никогда так не смотрел, как он.

— Мне… Пора. Я обещала поседеть с крестником, — прохрипела я.

— Хорошо, — отозвался он, выворачивая своим глубоким взглядом все мои внутренности.