Успеть раньше смерти

Неужели у него настолько атрофировано чувство опасности?"

"Обед прошел без обоих супругов. Ирина появилась на минуту, пожелала гостям приятного аппетита, сообщила, что Булавину получше, но что обедать он пока не будет, и исчезла. После этого за столом царило молчание. Вышедший к столу Водянкин не исправил положения. Он был необычно задумчив и даже мрачен и мало обращал внимания на окружающих его людей. Разговоров никто не затевал, все старались поскорее покончить с едой и покинуть столовую.

После обеда на разведку к Булавину отправилась Мария под благовидным предлогом – выяснить, как себя чувствует родственник. Гуров в успех не очень верил, но жена вернулась довольно скоро и объявила, что художник согласился поговорить, хотя и недолго.

– Ирина смотрела на меня почти зверем, – доложила Мария, – но я изобразила простушку и на своем настояла. Кстати, старик выглядит не таким уж больным. И все-таки будь поделикатнее.

Булавин принял их не в спальне, как ожидал Гуров, а в кабинете. Шторы в комнате были приспущены, горел камин, а художник сидел в уютном кресле и грел в руках бокал с коньяком. Бутылка стояла перед ним на низком столике, но угощать он никого не стал. Поздоровался слабым голосом и предложил сесть.

– Эраст Леопольдович! – бодро начал он. – Сразу хочу попросить прощения за навязчивость. Надеюсь, что вы чувствуете себя теперь лучше.

Художник грустно покачал головой.

– Чувствую я себя ужасно! – сказал он. – Этот юбилей меня доконал. Когда оглядываешься назад, видишь такие бездны, что поневоле кружится голова. Вам этого не понять!

– Да, я как-то не привык отмечать юбилеи, – сказал Гуров. – Но я хотел поговорить не о прошлом, а о настоящем. Меня оно особенно тревожит. Мне кажется, в нем главная причина вашего нездоровья.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Булавин.