Условия контракта (СИ)

Я согласился, потому что у меня даже не было сил, чтобы спорить после нескольких операций по сбору моих же костей на ногах. А потом часы, дни боли, плачущая Ана с малышом на руках, который мог уснуть лишь на несколько часов и то беспокойным сном.

Моя девочка так намучилась, пока я был в коме. Но теперь у нас все относительно, хорошо. И все идет по ранее продуманному плану, который немного откорректировала авария.

Тейлор знает свое дело, и держал все под контролем и в тайне от Аны и родственников.

-Кристиан, тебе удобно? — голос Аны разрывает тишину и я поднимаю взгляд к ее лицу, поражаясь ее красоте, такой естественной и притягательной, что я постоянно поражаюсь, как моей жене удается так чудесно выглядеть, даже в самые трудные моменты…

-Да, детка, все хорошо.

Она лишь улыбается и отворачивается к окну, погладив перед этим головку Тедди, спрятанную под теплой шапочкой.

Когда мы приезжаем домой, Ана таинственно улыбается, забирая с моих рук Теодора и целуя его в пухленькую щечку.

На ступеньках дома сделали специальный съезд, чтобы я мог без чьей либо помощи подниматься к двери. Жена проходит вперед и, оборачиваясь ко мне, подмигивает и прижимает сына сильнее, как бы защищая.

Я ничего не понимаю, но с опаской держу курс в гостиную вслед за женой.

Внезапно мертвецкую тишину дома разрезают громкие крики и поздравления, которые я даже понять не могу, потому что очень громко и все смешалось в один гул голосов.

"Я, кажется, начинаю понимать… Все так рады, потому что я вернулся домой… в это трудно поверить, но я очень рад всех видеть здесь…

Вечеринка, которую подготовила Мия проходит в дружеской и приятной атмосфере. Я даже и подумать не мог, что мне будет настолько приятно от того, что мои родные вместе со мной.

После того, как все разъехались по своим домам, я застаю Ану в спальне. Она кормит Теодора и что-то тихо говорит ему.

— Мне наконец разрешили самой кормить Тедди. — говорит она заметив меня, и немного оборачивается.

Ана… перевожу дыхание и продолжаю. — Ты прекрасна… Как Богоматерь. Такая нежная и таинственная… Моя красавица… Подкатываюсь ближе и с замиранием сердца смотрю на сына, который жадно сосет молоко.

— Что ты такое говоришь, Кристиан? — ее щеки алеют и она отводит взгляд своих прекрасных голубых глаз в сторону окна, за которым ничего не видно.