Уравнение со всеми известными

Ее замешательство длилось всего секунду — она уперлась руками в его грудь и резко отвернулась, а на ее лице было написано такое отвращение, что, если бы ее сейчас стошнило, Игорь не удивился бы. Вера молча вырывалась, одной рукой отталкивала его, а другой вытирая губы и брезгливо отплевываясь.

Лучше бы она его обругала, послала к чертовой бабушке, расплакалась, наконец. Но эта брезгливость была хуже любой истерики: ему продемонстрировали, что он грязный вонючий выродок, который забыл свое место. Игорь опустил руки.

Вера ничего не демонстрировала, она действовала рефлекторно, так же, как если бы в рот ей вместе с молоком попала муха. Она отошла в сторону и все терла и терла губы: проводила по ним, смотрела на кончики пальцев и снова вытирала.

— Раньше не понимал, почему мужики баб боятся, — прошипел Игорь зло, — теперь понял.

— Что? — Вера растерянно посмотрела на него и с трудом заставила себя перестать оттирать губы.

— Я тебя убить готов!

“Действительно готов, — подумала Вера, глядя на его перекошенное от ярости лицо.

— Игорь, я на вас не обижаюсь, — сказала она.

— Не обижаешься? — Он задохнулся от возмущения. — За то, что я со свиным рылом да в калашный ряд полез? Ты, понимаешь, жена дипломата, а я мразь подзаборная.

— Дочь и внучка.

— Что?

— Не только жена, но еще дочь и внучка дипломатов. И это не имеет, никакого значения. Очевидно, мое согласие сопровождать вашу делегацию было вами неправильно истолковано.

— Не за то извиняешься. — Игорь немного успокоился.

— Я благодарна вам, — продолжала механически твердить Вера, — за то, что вы избавляли меня от необходимости ездить к Самойловым на метро. Но, право, считала, что ваша любезность в большей степени адресована семье ваших друзей, а не мне лично.

— Вера, за что ты меня с дерьмом смешиваешь? Что я мерзкого сделал? Поцеловать тебя хотел.

— Я хочу, чтобы вы сейчас же ушли.

— Уйду. Насиловать тебя не буду, совершенно расхотелось. Такие женщины, как ты, множат стройные ряды импотентов.

Игорь никогда не оставлял без ответа ни удар в глаз, ни словесное оскорбление. Но что можно сделать этой мраморной скульптуре, застывшей у окна?

Он вдруг вспомнил случайно подслушанные много лет назад слова директрисы школы.