Уравнение со всеми известными

Была счастлива. Расплата за минуты непомерного счастья? Почему она такая невезучая? В церковь идти почему-то не хочется. А куда идти? Что Костя говорил о самоубийстве? Что у нее нет синдрома суицидности. Что она умная, что он не допустит ее страданий, что разумный человек должен искать выход, что выход подчас заключается в сборе необходимой информации. Какая ей еще нужна информация? Второе мнение? Если вы сомневаетесь в диагнозе и в лечении — получите второе мнение второго специалиста.

Веру наблюдала и в свое время подвергла многочисленным анализам приятельница Анны Рудольфовны Мария Анатольевна Гурова.

Именно она провела исследования по степени недоразвитости матки. Процедура была мучительной: вводили специальный зонд, чтобы выяснить глубину полости матки, потом вычесть из этой цифры длину канала шейки матки и разделить на длину канала. В норме у женщин коэффициент больше одного и пяти десятых, при коэффициенте меньше ноль пяти десятых говорят об абсолютном бесплодии. У Веры показатель Пальмера ноль три десятых. Никаких надежд понести и родить ребенка.

Прежде чём обратиться к Анне, Вера несколько раз звонила Марии Анатольевне. Но в клинике то говорили, что она на больничном, то вдруг заявили, что Гурова здесь больше не работает. У Веры был домашний телефон Марии Анатольевны, но по нему отвечали, что номер изменился. Был и домашний адрес, она несколько раз приходила к Гуровой домой. Хорошо помнила мрачное серое здание в районе Даниловской площади. В квартире Гуровой прозвучал роковой приговор.

Тогда слова казались страшными, теперь — не более чем печальными. Вера отправилась к Гуровой.

Она позвонила в дверь несколько раз, уже собралась уходить, как вдруг услышала хриплый голое по ту сторону двери:

— Кто пожаловал?

— Мария Анатольевна! Это Вера Крафт, невестка Анны Рудольфовны, Мне нужно с вами поговорить. Очень срочно.

Открылась дверь, и в проеме, держась за косяк, возникла необъятная фигура. Вера не сразу узнала в ней, неопрятной, в грязном, замасленном халате, непричесанной, сильно располневшей, Марию Анатольевну.

Она была пьяна. Совершенно пьяна, едва держалась на ногах. Веру узнала через несколько секунд разглядывания одним глазом, второй прищурила:

— Ты? Крафт. Проходи.

Качнулась, едва не упала, удержала равновесие, шатающейся походкой побрела на грязную кухню и плюхнулась там на стул.

— Ты… Как тебя? Да, Вера, помню. Ты выпить не принесла? Суки! Они меня уволили… — Мария Анатольевна разразилась площадной руганью.