Уравнение с тремя неизвестными

Тонкая белая ткань занавесок, прихваченных ярко-красными лентами, колыхалась на ветру. Расставлялись столы, скамейки, корзины с цветами, расстилались белоснежные, под стать занавескам, скатерти, звякала извлекаемая из больших плетеных корзин посуда.

Чуть поодаль устанавливались обогреватели для борьбы с вечерней прохладой, световые башни и небольшая сцена под звуковую аппаратуру. К празднованию своего пятидесятилетия Эдуард Киреев подошел с размахом. До сбора гостей оставалось еще три часа. Решив, что пока можно отдохнуть, Лена отправилась в свою комнату.

* * *К концу званого вечера Лена сильно устала. Она вообще была достаточно замкнутым человеком, которому вполне хватало общения внутри семьи и рабочего коллектива. И с новыми людьми она сходилась не то чтобы тяжело, но без особого восторга. Все, что не связано с миром искусства, ее не интересовало. Если бы она могла, Лена бы вовсе не высовывала наружу голову из своего уютного панциря, ощущая себя иногда черепахой.

На юбилее у Эдуарда Киреева собралось около тридцати гостей. Все они бродили по не очень большому двору, собираясь вокруг центрального стола только для провозглашения очередного тоста. В остальное время гости разбивались по группам, переходили от одного небольшого столика к другому. То там, то здесь раздавались взрывы смеха, с разных концов доносились обрывки чужих разговоров, сверкала вспышка камеры, которой без устал щелкал приглашенный фотограф, и от всей этой какофонии у Лены разболелась голова.

– Ужас, сколько народу, – пожаловалась подошедшая к ней Нина. – Хороший формат, но для него нужно гораздо большее пространство. Оттого, что столько людей топчется на маленьком пятачке, голова кружится. И еще постоянное ощущение, что я их уже где-то видела. Хотя, как и вы, большинство вижу впервые.

– Я уже совершенно запуталась, кто есть кто, – призналась Лена. – Я из всех гостей знакома только с вами и с Вадимом, да и то только потому, что вы раньше приехали.

– И даже Гришу с Павлой никогда не видели? – удивилась Нина.

Гришей звали единственного сына Киреевых, а красивое имя Павла принадлежало его жене.

– Нет, – покачала головой Лена. – Я и Таню видела только на нашей свадьбе, а потом еще один раз, когда они с Эдиком к нам в гости приезжали. С самим Эдиком я, конечно, чаще встречалась. Все-таки он – друг моего мужа, да еще и коллега.