Унесенные ветром. Том 2

Он специально отыскал миссис Элсинг, которой и вручил свой дар, смущено попросив, чтобы она держала его пожертвование в тайне, и прекрасно зная, что тем лишь подстегивает ее желание всем об этом рассказать. Миссис Элсинг очень не хотелось брать у него деньги — «деньги спекулянта», — но Ассоциация так нуждалась в средствах.

— Не понимаю, с чего это вы вдруг решили сделать нам пожертвование, — колко заметила она.

И когда Ретт сообщил ей с приличествующей случаю скорбной миной, что его побудила к этому память о бывших товарищах по оружию, больших храбрецах, чем он, но менее удачливых и потому лежащих сейчас в безымянных могилах, аристократическая челюсть миссис Элсинг отвисла.

Долли Мерриуэзер говорила ей со слов Скарлетт, что капитан Батлер якобы служил в армии, но она, конечно, этому не поверила. Никто не верил.

— Вы служили в армии? А в какой роте.., в каком полку? Ретт назвал."

"— Ах, в артиллерии! Все мои знакомые были либо в кавалерии, либо в пехоте. А, ну тогда понятно… — Она в замешательстве умолкла, ожидая увидеть ехидную усмешку в его глазах.

Но он смотрел вниз и играл цепочкой от часов. — Я бы с превеликой радостью пошел в пехоту, — сказал он, делая вид, будто не понял ее намека. — Но когда узнали, что я учился в Вест-Пойнте — хотя, миссис Элсинг, из-за одной мальчишеской выходки я и не окончил академии, — меня поставили в артиллерию, в настоящую артиллерию, а не к ополченцам. Во время последней кампании нужны были люди, знающие дело. Вам ведь известно, какие огромные мы понесли потери, сколько артиллеристов было убито. Я в артиллерии чувствовал себя одиноко. Ни единого знакомого человека. По-моему, за всю службу я не встретил никого из Атланты.

— М-да! — смущенно протянула миссис Элсинг. Если он служил в армии, значит, она вела себя недостойно. Она ведь не раз резко высказывалась о его трусости и теперь, вспомнив об этих своих высказываниях, почувствовала себя виноватой. — М-да! А почему же вы никогда никому не рассказывали о своей службе в армии? Можно подумать, что вы стесняетесь этого.

Ретт посмотрел ей прямо в глаза — лицо его оставалось бесстрастным.

— Миссис Элсинг, — внушительно заявил он, — прошу вас поверить мне: я горжусь своей службой Конфедерации, как ничем, что когда-либо совершал или еще совершу. У меня такое чувство.., такое чувство…

— Тогда почему же вы все это скрывали?

— Как-то стыдно мне было говорить об этом в свете.., в свете некоторых моих тогдашних поступков.