Умри в одиночку

Так надёжнее и падать не так высоко, – заметил полковник, который как раз перед этим споткнулся и ударился скулой о стену. Бетон мягкостью подушки не отличался. Кажется, разодрал кожу до крови. – По крайней мере, есть вероятность того, что голову себе не разобьёшь…

– За мной, направо… – скомандовал Берсанака. – Через десять шагов будет винтовая лестница. Спускаемся до следующего горизонта, там за коридором будет вторая лестница, на нижний горизонт… Там я предупрежу…

И опять начался основательно уже надоевший путь в темноте.

Полковник Доусон удивлялся, как не блуждает Берсанака в этих переходах, как помнит, где следует поворачивать, каким образом открыть потайную дверь, сколько шагов до лестницы. Но, если Гойтемир пришёл к ним самостоятельно, значит, и он тоже помнил. Но, если помнят эти двое, должен запомнить и полковник. Конечно, чеченцы изучали переходы не в темноте. Но они не профессиональные разведчики и не имеют такой тренированной памяти, как он. Док даже не задумывался, зачем ему необходимо было запомнить переходы. Это тоже была профессиональная привычка. Берсанака ни разу словом не обмолвился о существовании подземных коммуникаций. Значит, желал сохранить их в тайне. А любая тайна, даже тайна союзника, профессионального разведчика всегда интересует. Его не интересуют переходы, например, от села к селу, что они совершали до этого. Там он даже маршрут не старался запомнить, хотя маршрут автоматически записывал спутник контроля, и полковнику не было надобности дублировать надёжную и точную космическую технику. Но здесь он имел твёрдое желание знать. Кто знает, может быть, придётся и это использовать в своей дальнейшей практике. Неисповедимы пути разведчиков…

* * *Если путь по прямой от вершины главного холма до выхода из подземелья был около километра, как ещё раньше предупреждал Гайрбеков, то под землёй этот путь лёг, пожалуй, втрое длиннее. Дело осложнилось ещё тем, что на второй винтовой лестнице подвернул ногу и чуть не покатился по ступеням Гойтемир. И после этого начал сильно хромать, хотя слова жалобы от него спутники не услышали.

Но звуки шагов, эхом отдающиеся под бетонными сводами, явственно показывали, что с ногой у Гойтемира, кажется, появились проблемы не меньшие, чем у самого полковника Доусона. Это настроения никому не прибавило, но заставило ступать более осторожно. Даже Берсанака пошёл медленнее, понимая, что покалечить конечности в темноте очень просто, несмотря на то что дорогу он, как казалось, видел даже в темноте.