Умри в одиночку

– У русских есть на этот счёт поговорка: нищему собраться – только подпоясаться… Можем поспать до приезда трактора.

– Это даже хорошо… – полковник на бок повернулся и впервые, возможно, за много дней пребывания в Чечне подставил Берсанаке спину.

Однако Берсанака понимал, что Док не проникся к нему внезапным доверием. Просто полковник тонко чувствует ситуацию, чувствует, что в этом доме Берсанака не посмеет нанести удар в спину. Это было бы оскорблением хозяина, которого Берсанака очень уважал.

Они благополучно проспали ещё почти час до того времени, когда приехал трактор. Дедушка Саламбек, как и было договорено, вышел навстречу и распахнул ворота своего двора. А в тележке стояло два поддона кирпичей, сложенных вручную, и лежало пять мешков цемента. Всё это выгружали во двор к Саламбеку двое рабочих, один из которых слегка прихрамывал. Бекмурза оказался парнем сообразительным и даже это предусмотрел. Правда, прихрамывал он не на ту ногу, что Док, но не ломать же для сходства парню вторую нижнюю конечность.

Рабочие тележку разгрузили быстро, попили воды, кувшин которой вынес Бекмурза, наблюдающий за работой и дающий ценные указания, и приступили к разборке старого забора. Здесь им уже помогали ломы и кувалды, принесённые тоже Бекмурзой. Старый забор легко рассыпался, и камни грузили в тележку.

Когда работа уже к концу подходила, Берсанака вытащил из рюкзака бутылку водки, ловко и незаметно снял пробку, растолок несколько таблеток клофелина и засыпал в бутылку. Клофелин растворялся легко, тем не менее Берсанака долго взбалтывал смесь, чтобы незаметно было ни единой нерастворившейся крупицы.

Загрузка тележки камнем прошла быстро. Саламбек пригласил рабочих к себе. С ними вместе и Бекмурза зашёл. Сидели они на кухне, а Берсанака с Доком Доусоном из своей комнаты слушали неторопливый разговор и ждали момента. Но ждать пришлось недолго. Скоро слова разговаривающих стали совсем несвязными.