Улыбка пересмешника

Узкие длинные колья, воткнутые в землю, обросли светло-зеленым вьюном с цветками-колокольчиками, а заросли дикой малины закрыли шалаш сзади и сбоку, разрастаясь с каждым годом и окружая постройку кольцом.

Вход был завешен длинным брезентовым полотнищем, и Бабкин покачал головой: поразительно, что никто не утащил его за все эти годы. «Может, здесь никто не появлялся, кроме тех двоих, Кручинина и Головлева?» Он отодвинул полотнище и забрался внутрь.

В шалаше можно было стоять не нагибаясь. Вдоль стены были выложены сухие ветки, наваленные друг на друга, а в центре стояла перевернутая ржавая кастрюля, вокруг которой проросла мелкая травка.

Пахло сырыми ветками, гнилью и опавшими листьями. Высунув голову наружу, Бабкин вдохнул свежий сосновый воздух и снова вернулся. Присел на корточки и пошарил вдоль стен, откидывая ветки, превратившиеся в сухие палки.

Тайничок обнаружился быстро — выкопанная в земле ямка, выложенная пакетом и плотно закрытая сверху крышкой от кастрюли — похоже, той же самой, которую он отодвинул пару минут назад.

Дальнейший осмотр внутри ничего не дал. Но хотя бы в этой части рассказ Виктории Венесборг был правдивым, а значит, могло быть правдой и все остальное.

Выбравшись наружу, Сергей окинул взглядом шалаш, с невольным восхищением отмечая, что построен он на совесть. За прошедшие годы большая часть кольев подгнила, ветки, накрывавшие их, давно съехали вниз под тяжестью снега и своей собственной, а малина пробралась через щели внутрь, но Бабкин легко мог представить, как хорошо здесь было восемь лет назад, когда хозяева приводили шалаш в порядок, обновляли ветки, выстилали себе постели из соснового валежника… «Интересно, что же здесь произошло?»

Сергей сделал несколько шагов к старой сосне с раздваивающимся стволом и провел рукой по коре, на которой едва заметен был глубокий след, словно порез — должно быть, в нее втыкали топор.