Улыбка пересмешника

Кручинин достал фотографии, бросил перед Алисой:

— Это — кто? Отвечай!

Пару секунд Алиса рассматривала снимки, затем подняла на него глаза, сказала растерянно:

— Это Рома. А зачем ты нас фотографировал?

Тонкие пальчики быстро пробежали по снимкам, выхватили один:

— Ой, вот эта удачная! Кирилл, можно я ее себе возьму, а? Посмотри, как я здесь хорошо получилась!

Кручинин бросил взгляд на начальника службы безопасности, и тот отрицательно качнул головой: все чисто.

— Что еще за Рома?

— Мы случайно познакомились на улице.

— Кажется? Ухаживает?! Рассказывай, как познакомились!

Алиса вкратце изложила обстоятельства знакомства с Романом, отвечая на вопросы, которыми муж перебивал ее повествование.

— Рисунок, значит, выпал, — кивнул Кирилл и неприятно улыбнулся. — Вообразил себе девушку и нарисовал ее! — Он вдруг оставил нарочито спокойный тон и резко спросил: — Почему мне об этом не говорила? А? В постель к нему захотела?

Брови Алисы взлетели, а затем недоумение сменилось улыбкой.

— В постель? Что ты, Кирилл! Я же тебя люблю.

Ее признание нисколько не тронуло его.

— Тогда какого хрена?…

— Боялась, что ты запретишь мне гулять. — Алиса виновато, как ребенок, посмотрела на него. — Он такой милый… По крыше меня водил как-то раз. Нет-нет, не подумай, — заторопилась она, — это не опасно! Я просто не хотела тебя огорчать.

Она помолчала, изучая его лицо, и добавила расстроенно:

— Я что-то не так сделала? Ты сердишься?

— Посиди пока, — приказал Кирилл, не отвечая на ее вопрос, и кивком указал Туканову на дверь.

Когда они вышли, секретаршу Ниночку словно ветром сдуло: за что ценил ее Кручинин, так это за способность улавливать его настроение.

— Ну? — Он обернулся к подчиненному. — Без растекания мыслию по древу, коротко и ясно.

— Кирилл Андреевич, только в одном месте был скачок чуть выше…

— Вот этого мне не надо! — перебил Кручинин. — Про скачки кому-нибудь другому рассказывай. Мне нужно одно знать: где она врет, а где нет.

— По показаниям прибора — нигде не врет.

— Ясно…

Кирилл постоял минуту, сохраняя хорошо знакомое Туканову непроницаемое выражение лица, означавшее, что кому-то ничего хорошего ждать от шефа не придется.

— Тогда вот что…

Роман вышел из машины и нажал на кнопку: пропела послушная сигнализация, и он небрежным жестом сунул ключи в карман. У него было в арсенале несколько таких жестов — красивых, специально отработанных… Они нравились ему самому, и он сделал их своей привычкой.