Улыбка пересмешника

К ней не подходило это слово, которым все чаще в последнее время называли девушек-моделей, одинаковых, как телевизоры, или таких женщин, как его бывшая жена.

— Алиса…

— Я никогда не оставлю своего мужа, — наконец сказала она невыразительным голосом.

— Да мне плевать на твоего мужа! — взорвался Максим. — Я тебе о другом говорю!

Алиса обернулась, и тонкие загорелые руки взметнулись, словно она пыталась остановить слова, которые он собирался произнести. От этого беспомощного, которые детского жеста Максим Белоусов неожиданно смешался и закончил совсем не так, как хотел:

— Так больше нельзя…

— Мне пора.

Максим пару секунд смотрел на нее, затем покачал головой.

— Ладно. Пойдем, я тебя провожу.

— Макс, здесь один пролет!

— Я тебя провожу, — раздельно повторил он. — Пойдем.

Они молча спустились и встали возле двери, освещенной подрагивающим светом старой дребезжащей лампочки. Алиса достала ключи, позвенела связкой.

— Спасибо тебе, Макс. Мне правда пора.

Ключ провернулся, рыжие волосы мелькнули в темноте коридора, и дверь закрылась с извиняющимся скрипом.

Максим услышал, как в глубине квартиры крикнули: «Мам, пап, это я! Вы уже спите?», стиснул зубы и в ярости ударил кулаком в стену.

Когда начальник службы безопасности по фамилии Туканов вышел из кабинета, у него было ощущение, будто Кирилл Кручинин щелкнул клыками ему вслед. Он поторопился закрыть за собой дверь, потому что была у Туканова маленькая, но весьма неприятная фобия: не любил поворачиваться спиной к собственному шефу.

Сейчас Кирилл и в самом деле был похож на вурдалака. Последние две недели он очень мало спал, много сидел перед компьютером и постоянно курил. Первую чашку кофе он выпивал рано утром — умница Алиса готовила ему прекрасный кофе, очень крепкий и сладкий, — а вторую сразу по приезде в офис, и этого хватало на три часа.