Улыбка

Сейчас даже пытки раскалённым железом будут проще, чем разговор с Райли.

Девушка, получившая «удовлетворительно» от профессора за достаточно неплохой ответ, встаёт и с расстроенным лицом начинает собирать свои вещи. Немного сомневаюсь в разумности собственного выбора, но все же спешу занять её место. Громкая старомодная мелодия звонка телефона заставляет меня замереть перед преподавательским столом. Все знают, что мистер Нортон терпеть не может мобильные и поэтому студенты точно отключили свои. Бросаю взгляд на профессора и понимаю, что звонит как раз его телефон.

— Мистер Вуд, поработайте пока один, это очень важный звонок, — обращается он к Райли, от которого отходит парень, получивший «хорошо», за то, что, на самом деле, было очень плохо.

Собираюсь вернуться на своё место, чтобы дождаться возвращения профессора, как чувствую пулю в висок:

— Марианна Коллинз.

Замираю от звука его голоса и медленно поворачиваюсь, встречаясь взглядом со стрелявшим. Райли указывает на место перед ним, приглашая меня сесть.

Не устраивай сцен, Марианна. Никому это не нужно.

— Мистер Вуд, — отвечаю я и сажусь, на предложенный стул, под тихий шепот студентов. Да уж, все еще точно не забыли наш совмесный поход в караоке.

— Давайте ваш ответ.

Кладу лист на стол, и он тут же оказывается в руках Райли, который сразу погружается в изучение моих объяснений. Рассматриваю стол: трещинки и каракули предыдущих поколений кажутся очень занимательными, пока преподаватель читает то, что я написала.

Отчаянно пытаюсь бороться с самой собой, но все равно проигрываю. Глаза сами находят желанную цель и впиваются в неё мёртвой хваткой. Кажется я не видела его сто лет. Брови чуть нахмурены, губы вытянуты в тонкую линию, но все равно сохраняют манящие изгибы. Глаза медленно сканируют строки, а на лице ни следа моей любимой мальчишечьей улыбки. Райли сейчас такой серьёзный и сосредоточенный, точно настоящий профессор. И это не удивительно, ему ведь плевать. Райли давно выполнил свою миссию, связанную со мной.

— Неплохо, но вы не упомянули про вторую половину девятнадцатого века. Что было характерно для этого времени? — произносит он, опуская мой листок на стол и скрещивая руки на груди.