Человек с двойным лицом

У тебя все нормально?

Рылов вздохнул, вышло очень правдоподобно:

– Да вот спина болит. Не знаю, как и до хаты дойду.

– Помочь?

– Не надо, у тебя сейчас своих забот полно. Доберусь как-нибудь, отлежаться попробую.

– Ну давай, выздоравливай.

– Спасибо.

Председатель с активистами двинулись проулком к конторе. Рылова обеспокоило, что он не видит Коробова: «А где этот проныра? Все вынюхивает. Надо кончать с ним, но то забота гауптмана».

Семен словно услышал его – объявился неожиданно, как будто из-под земли:

– Ты что это торчишь тут, Мирон Авдеевич?

– А тебе какое дело? – огрызнулся Рылов.

– Есть дело. Если думаешь, что не выведу тебя на чистую воду, ошибаешься. Я теперь твоя тень, Мирон Авдеевич.

– А я вот пожалуюсь на тебя милиции, узнаешь тогда, как человеку жизнь портить. Упакуют в кутузку в два счета.

– За тебя даже замечания не сделают, потому как вражина ты, Мирон Авдеевич, и я докажу это.

Рылов выдавил из себя ухмылку:

– Ну давай, доказывай. Может, в хату полезешь, смотреть? Лезь, будет за что привлечь.

– Да пошел ты…

Коробов сплюнул в пыль и направился к конторе. Рылов проводил его ненавистным взглядом: «Нет, убирать его надо, а то и вправду до чего докопается, а немцы еще не пришли. Послал же черт на голову активиста»."

"Еще раз осмотревшись, Мирон, с трудом переставляя ноги и держась за спину, поковылял к дому. Закрыв за собой дверь на крепкий засов, сразу же преобразился. Распрямился, прошел в хату, задернул занавески, запер дверь – и во двор. После этого откинул половик и взялся за крышку подвала.

– Доброго здоровьица, Николай Иванович. Ах да, ты же говорить-то не можешь.

Рылов выдернул кляп.

Маханов тут же глубоко вздохнул и произнес:

– Ну и сволочь же ты, Рылов.

– Я ему доброго здоровья желаю, а он хамит. А еще интеллигент из Москвы. Нехорошо, гражданин Маханов. Я тебе тут поесть принес.

– Я в туалет хочу.

– В туалет? – явно издевался Рылов, – а нету туалета, гражданин Маханов, сортир есть, но он во дворе, а туда тебе выходить нельзя. Вон ведро.

– И как в ведро?

– Да уж изловчись как-нибудь.

– Выносить ты будешь?

– Не-е, я тебе не холуй. Сам вынесешь, когда за тобой гауптман приедет.